Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Аида! — Робби плачет, и я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него, но это невозможно.

— Ты чудовище, — кричу я, но это звучит как шепот.

Его рот растягивается в хитрой ухмылке.

— И ты сейчас узнаешь, насколько я действительно чудовище.

Он тянет меня к подвалу за горло, ноги волочатся. Я сопротивляюсь, пальцами пытаюсь вырвать его руку и смотрю на испуганного Робби, который всхлипывает все громче, чем дальше я от него отрываюсь.

Мой оте...Агнело еще быстрее тянет меня вперед.

— Твой большой рот всегда приводит тебя к неприятностям. Прямо как и твою мать-шлюха.

Моя мать не была шлюхой.

Он открывает дверь в подвал.

— Аида, что происходит? — Тревога в голосе Маттео очевидна. Я так и вижу, как он вскакивает на ноги, готовясь к драке.

— Она пришла поздороваться, — отвечает Агнело с насмешкой.

— Аида, поговори со мной.

Но я не могу, даже когда рука Агнело убирается с моего ноющего горла и он толкает меня в спину, чтобы я спустилась вниз.

Когда мы достигаем дна, Маттео уже там, руки сцеплены по бокам, зубы обнажены.

— Что происходит? Почему ты здесь? — Он сосредоточивает свое внимание на Агнело.

— Ты знаешь... — Агнело смотрит на меня, потом на Маттео. — В моей жизни много сожалений. — И по тому, как он говорит, можно подумать, что он сообщает нам прекрасную новость. — Два из них — это то, что я не избавился от вас обоих, когда у меня была возможность. И от того парня наверху тоже. У меня нет причин держать кого-то из вас, и сегодня...

— Нет! — Я мгновенно поворачиваюсь к нему, моя голова трясется, пульс скачет. — Делай со мной все, что хочешь, но не трогай Робби. Пожалуйста! Отдай его матери или ее семье, только не убивай его!

— О. — Он усмехается. — Я не собираюсь его убивать. Но он захочет умереть, когда я отправлю его в клуб.

Я задыхаюсь, мой желудок вздрагивает.

— Нет, пожалуйста. — Слезы наворачиваются на глаза, горло сжимается. — Не делай ему больно. Он еще ребенок.

— Все мы когда-то были детьми. Но у меня есть хорошие новости. — Он складывает руки на груди. — Я дам тебе выбор, как когда-то Маттео.

Не успела я задуматься, какой выбор я могу сделать, как он вынимает из пояса пистолет. У меня расширяются глаза, голова кружится. Как будто меня выдернули из гравитации и бросили в адские ямы.

— Твой выбор довольно прост. Спасти одного. Убить другого.

— Р-Робби или Маттео? — Я задыхаюсь, глядя на пистолет. Я не могу убить человека, которого люблю, или мальчика, который мне как родной! — О Боже! — Я содрогаюсь, прижимаю руку ко рту, рвота подкатывает к горлу. Страх ползет по моему телу, как голодный призрак, готовый овладеть мной.

Оружие в его ладони приближается ко мне.

— Решай. Кто это будет? Ребенок? Или твой парень?

— Нет! Пожалуйста! — Я падаю на пол и молю его о пощаде, боль в моем сердце невыносима. Каждый сантиметр моего тела словно разрезали. — Я не могу! — Я дергаю себя за волосы.

Крупные слезы катятся по моему лицу. Быстрее. Быстрее. Бесконечные. Агония. Я не могу потерять ни одного из них. Мои руки хватаются за грудь.

Я не могу дышать. Я делаю неглубокие вдохи.

— Убей меня! — умоляю я его. — Просто позволь мне занять их место. Ты никогда не любил меня. Позволь мне умереть.

— Ни за что, блять! — Маттео вспыхивает. — Аида, посмотри на меня.

Но я не могу этого сделать. Если я это сделаю, то сломаюсь еще больше, чем уже сломалась. Его глаза, они всегда уносили меня туда, куда я хотела однажды попасть вместе с ним. Но сейчас я задыхаюсь от рыданий — этого никогда не случится.

— Ты знаешь, что это должен быть я, — продолжает он, его голос пронизан эмоциями, и я трескаюсь с каждым слогом. Но это не может быть он. Не может быть и Робби. Я должна умереть.

Мои глаза неохотно опускаются к его глазам, и я разражаюсь слезами, с трудом переводя дыхание.

— Я не могу... — Я плачу еще громче. Мне так больно. Я не хочу, чтобы мне было еще больнее.

Я поворачиваюсь к Агнело.

— Пожалуйста, я сделаю все, что угодно. В клуб. Возьми меня туда насовсем. — Я задыхаюсь, мое тело вздрагивает.

— Это то, чего я хочу. — Он бросает на меня холодный взгляд. — Ты выберешь одного. Прямо сейчас, или я заберу обоих.

— Ты больной урод! — рычит Маттео, когда я поднимаюсь на ноги.

— Может быть. — Он гогочет. — Но теперь вы оба станете убийцами. Возьми этот гребаный пистолет!

— Я не могу этого сделать! — Каждый дюйм во мне покрывается ледяным холодом.

— Возьми! — Он направляет пистолет мне в грудь, и я вдыхаю быстрее, чем выдыхаю.

— Нет! — кричу я, но он толкает его в меня.

— Возьми этот чертов пистолет!

— П-пожалуйста, н-не делай этого! — Каждое мое слово — это придушенный беспорядок, вырывающийся из меня.

— Если ты его не пристрелишь... — Он поворачивает оружие в сторону Маттео. — Тогда я убью его и того другого ублюдка. Выбирай.

— Трус, — усмехается Маттео. — Ты всегда был таким чертовым трусом. Убей меня сам. Попробуй.

Комната наполняется зловещим смехом Агнело.

— Ты думаешь, что ты лучше меня, да? Знаешь... — Он вздыхает, как будто ему скучно. — Когда-то твой старый добрый папаша тоже так думал, и посмотри, к чему это привело.

Маттео рычит, дергает за цепь, пытаясь наброситься на Агнело, который только сильнее хихикает.

Он поворачивается ко мне с безучастным взглядом.

— На счет три, и тогда обе их смерти будут на твоей совести.

Мой взгляд, наконец, падает на Маттео, этого красивого мужчину, у которого не было жизни благодаря этому чудовищу. В его глазах я представляю себе, как мы становимся старше, как кучка детей бегает вокруг, о чем я когда-то мечтала, но теперь все кончено, не так ли? Потому что я буду той, кто убьет его.

Теперь я понимаю всю тяжесть его решения. Убить мисс Греко было нелегко. Он сделал то, что считал нужным, как и я.

Я не могу убить Робби. Я знаю это. Но убить Маттео...

Я задыхаюсь, слезы наворачиваются на глаза. Я не могу его потерять.

— Один. — Большой палец Агнело нажимает на спусковой крючок.

Сердце бешено колотится, грудь сжимается.

— Пожалуйста, — говорю я, глядя на человека, который украл у меня все. В нем нет ничего искупительного, и все же мне хочется, чтобы в нем была хоть капля человечности.

— Два. — С пистолетом, направленным на человека, которого я люблю, его взгляд падает на меня.

— Оставь ее в