Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Ах! — кричит он, падая на пол на складе, а я наношу удар за ударом ему в лицо, ярость переполняет меня, искушая зверя, в которого я превратился. Но меня ничто не сдерживает, не так ли?

Ее больше нет.

Когда борьба покидает его, я режу ножом его шею и бегу за другим мужчиной, который успевает добежать только до угла.

Бежать некуда. Негде спрятаться. В этой дыре шесть человек Бьянки. Они пришли сюда ради шоу. Они ожидают достойного выступления, и я даю им его.

Рукоятка ножа впивается в мою ладонь, когда я готов перерезать горло человеку, молящему меня о пощаде.

— Убей его! Сейчас же! — подчеркивает Дрю.

Мои ноги приближаются, пока я не оказываюсь прямо перед лицом парня. Удар ногой по его икрам становится быстрым, и он с громким стуком падает на пол. Я опускаюсь над ним, и он застывает, его тело готово к смерти, глаза круглые и полные страха.

Есть что-то такое в убийстве, когда человек смотрит на тебя. Это хуже. Это преследует. Иногда я вижу их, всех тех, кого я убил. Я представляю их лица. Как они смотрели на меня. Их голоса, когда они умоляли.

И когда я вспоминаю их, блять, эмоции грызут мой живот, напоминая мне, какой я ублюдок. Но разве был выбор? Я должен был стать монстром. Они всегда этого хотели.

С Аидой рядом я был чуть более человечным, чуть более принятым, но теперь, когда она перестала воспринимать меня так, как раньше, я не знаю, ради чего мне жить дальше.

— Пожалуйста, мужик, — умоляет парень не старше меня. — Я не хочу умирать. Я ничего не сделал.

Я поднимаю нож в воздух, прямо над ним.

— Я тоже.

Я ввожу нож в его шею, кровь вытекает и заливает мою руку, капли попадают на лицо.

Умирает он не сразу, и, как только он умирает, я поднимаюсь на ноги, вытирая со щеки результат своего греха. Нож падает рядом с ним, и двое мужчин уносят тело.

Это место хранит столько призраков, что я думаю, не преследуют ли они его?

Неужели и я умру здесь?

ГЛАВА 24

АИДА

23 ГОДА

Эти недели были самыми тяжелыми в моей жизни. Каждый день, когда я вижу его, я хочу простить его, но что-то останавливает меня. Воспоминания об изнасиловании, о мисс Греко, все это возвращается, и тогда мне становится трудно смотреть на него.

Поэтому я ухожу и плачу в одиночестве, прижавшись к подушке, вспоминая наши фантазии об острове Корво и желая вернуться в те дни, когда мы мечтали о жизни, которую могли бы построить вместе. Но теперь уже слишком поздно.

Он наконец-то вернулся, куда бы его ни забрали, и я спускаюсь по лестнице, чтобы принести ему ужин, сердце бьется так быстро, что я чуть не роняю миску из дрожащих рук.

Он смотрит на меня с матраса, уткнувшись лицом в ладони. Его челюсть пульсирует, когда он убирает руку, его взгляд падает с моего лица вниз, на остальную часть меня. И я внезапно вздрагиваю. То, как он только что смотрел на меня, я почувствовала повсюду, и вдруг мне стало стыдно. Я знаю, что он прикасался ко мне, и этого больше не случалось, но все же он никогда не видел меня обнаженной... за исключением того случая, когда он увидел меня в клубе. При этом воспоминании у меня сводит желудок, а горло сжимается.

Я пытаюсь бороться с собой, чтобы не смотреть на него, но это проигрышная битва. Я теряюсь в его глазах, как всегда. Они всегда были для меня надежной опорой и опорой.

— Аида, я скучаю по тебе. Пожалуйста, поговори со мной. Я сделаю все, чтобы только обнять тебя.

Моя грудь поднимается и опускается, все быстрее и быстрее, руки покалывает, глаза закрываются, знакомая боль за ними нарастает.

Я тоже по тебе скучаю. Очень сильно. Поговори с ним. Что, черт возьми, с тобой не так? Разве ты недостаточно наказала его и себя? Он нужен тебе, и ты ему тоже.

— Я... — Это все, что вышло.

— Это начало. — Его рот искривляется в уголках.

— Маттео, я больше не знаю, как это сделать.

— Ты все еще любишь меня? — Его тон чуть выше шепота, и мысль о том, что он думает, что я не люблю, как кинжал вонзается в мое сердце.

— Конечно, люблю.

— Тогда с этого мы и начнем. Потому что я никогда не перестану любить тебя.

— Маттео, — задыхаюсь я от слез.

— Иди сюда, — зовет он, его рука тянется к моей.

И я медленно иду. Потому что с ним я всегда была дома. Мисс Греко хотела бы, чтобы я простила его. Она бы не хотела, чтобы мы были в разлуке. Я должна выпустить свой гнев. Ради нее. Ради меня. Ради нас. Это единственный способ выжить.

Я могу по-прежнему скучать по ней, ненавидеть Агнело за это, потому что в конечном итоге это его вина, и я могу перестать считать Маттео ответственным за это. Он поступил так, как считал нужным, и я, наверное, поступила бы так же.

Я преодолеваю расстояние между нами и прыгаю в его объятия. Из моего горла вырывается всхлип, и я сжимаю его лицо ладонями, вглядываясь в глаза человека, который любил меня даже тогда, когда не должен был. Я нежно опускаю губы к его губам и целую его, пробуя, пытаясь понять, смогу ли я закрасить то, что со мной сделали.

Он стонет, его рот отчаянный, жаждущий, его рука движется вверх по моему позвоночнику, переплетая мои волосы, а его рот прилегает к моему так идеально, как будто мы были созданы друг для друга.

Но потом приходит время. Мужчины. Я вижу их. Чувствую их. Я отшатываюсь назад с судорожным вздохом, мой подбородок дрожит.

Его дыхание сбивается, когда он отстраняется совсем чуть-чуть, сжимая тыльную сторону моей шеи широкой ладонью.

— Черт, прости меня. Мы не должны ничего делать. — Он прижимается своим лбом к моему, и мы вместе лежим так несколько секунд, пока он снова не заговорил. — Я люблю тебя, Аида. Я знаю, чего я лишил тебя, и за это я прошу прощения. Я действительно сожалею.

— Я знаю, что это так, — вздохнула я, и слезы обволокли мой голос. — Мне тоже очень жаль. Я обвиняла тебя во всем, и это было неправильно. Мой гнев должен был быть направлен на