Оторва - Ольга Пожарова

— Нет… — и снова тянется к моим губам.

* * *

— Я могу тут, на скамейке…

Уже час или больше не могу отправить этого жениха домой к бабушке и дедушке. У родителей моих дом, конечно, не маленький, но и народу тут, как муравьев в муравейнике.

Но Тимофей ни в какую!

Не знаю, кто он там по гороскопу, но упёрся, как баран.

— А если дождь пойдёт? — привожу я уже не помню какой по счету аргумент. — Или змеи… Ты же помнишь, что тут ужи всякие ползают?

— Да я лучше со змеёй в обнимку переночую, чем потом опять тебе доказывать, что ни с кем!

Ну да, дома у бабушки с дедушкой мать его с Альбиной… Водитель за ними только завтра с утра приедет.

Удивительные люди, конечно… Приехать без приглашения, остаться, как у себя дома, да ещё и порядки свои наводить…

— А если змея женского рода будет? — вдруг показывается из-за дерева Глеб.

Надеюсь, он только что пришел и ничего для него лишнего увидеть не успел…

— А ты что здесь делаешь⁈ — напускаюсь я сразу на младшего брата.

— А тут… — оглядывается Глеб в сторону дома. — Эти городские вместе с дедом пришли. Тебя ищут! — кивает Тимофею.

А я ж говорила, что змеи могут приползти!

— А ты скажи, что мы с Роней на речку ушли… Или в рощу! — вижу, что у Тимофея аж желваки заходили.

— Не, про рощу даже заикаться не буду! Скажу — спите уже! — хмыкает Глеб.

— И перебудят эти… гостьи наши весь дом…

— Ладно, пойду тогда сам выпровожу! — тянет меня за руку Тимофей в сторону дома. — Ронь, ты точно ничего такого волшебного не можешь? А то очень надо уже!!

* * *

— Тимооош… — раскачиваясь на своих высоченных шпильках тянет Альбина. — А ты где потерялся? Мне без тебя не уснуть…

— А я тут занят был… — переводит Тимофей очень недобрый взгляд с матери на эту «красоту» и обратно. — Решали, где свадьбу отмечать будем — здесь или в городе…

— А я здесь… — фыркает Альбина, словно ей в туфли навоза насыпали. — Не хочу…

И мать Тимофея одобрительно так кивает и с победной улыбочкой смотрит на меня.

Хотя через секунду, как только замечает наши сплетённые пальцы, изображает на лице такое, что впору экзорциста звать…

— Тим, а на ком ты женишься? — спрашивает таким тоном, будто перед ней не взрослый мужчина, а мальчик пяти лет, который испачкал штанишки в песочнице.

— А то Вы эт… не поняли⁈ — вмешивается дедуля. — На внучке моей!

— Да я скорее разрешу на Вашей Жучке, чем на этой внучке!! — и такое лимонное выражение у неё на лице, что даже у меня во рту кисло становится.

— Одно хорошо… — кивает дедуля. — Жучка мой этого не слышит…

— А ещё хорошо, что мне никого спрашивать не надо! — припечатывает Тимофей.

Это точно, даже меня не спрашивает…

— И что, Ронька согласна? — спрашивает Глеб.

— Да!!! — уверенно так отвечает Тимофей

— Да??? — тут же хором мы с дедулей.

— Но Жучка же не женского пола! — вдруг соображает Альбина.

— И это единственное, что меня останавливает… — закатывает глаза Тимофей…

— Ой, беда!!! Горит!! Пожар!!! — вдруг доносится до нас протяжный вопль…

Тимофей

Зато теперь я знаю, что значит, бежать, как угорелый…

И больная спина — не помеха…

Вот чего-чего в деревне Дуброво я только не видел, а пожара ещё ни разу…

Будет, что внукам рассказать, если я до них доживу, конечно…

А потому что в этой деревне — день за три…

— Ты скажи мне, ирод поганый, ты зачем в дом через окно полез???!!! — стебает какой-то тряпкой Петькина бабка своего внука. — Тебе двери мало⁇!!

— А чё я⁇!! — сидя на земле, прикрывает голову руками в хламину пьяный Петька. — Эт ты всё!!! Нахерам свечки… — падает навзничь, не договорив.

— А чёб черти в дом не лезли!!! — охаживает тряпкой лежащего Петьку бабулька.

— Ну, так… Один всё ж таки пробрался! — усмехается Ронькин дед.

И, да, пожар тушить побежали все…

И когда добежали мы с Брониславой, возле Петькиного дома была уже целая толпа. Правда, огонь быстро потушить не удалось — деревянный дом, оказывается, вспыхивает, как спичка…

А вода только в колодце. Про огнетушители и говорить нечего…

Вот, странное, кстати, дело: почему в деревенских домах ни у кого нет огнетушителей?

Логично же: печки есть у всех, у многих и плита такая, дровяная, как рассказала мне тетя Нюра, а никаких средств, чтобы, если что, огонь потушить, деревенские дома не держат…

Нет, возле печки к полу железный лист прибит, на случай, если угли высыпятся, а так…

— А нечего было… — снова подаёт голос Петька.

— Мамке твоей тебя рожать!! — стебает его куда попадет его же бабка. — Так кто ж знал, что такое уродится⁇!!

— Ладно, Петровна, забьешь пацана-то! — перехватывает из рук Петькиной бабки тряпку тетя Нюра. — Сама свечек наставила на подоконнике!! Они и без Петьки упасть могли!

— Во-во!! — подхватывает Ронькин дед. — А то и на ремонт, и на похороны денег не хватит!!!

— Да замолчи ты!! — и тетя Нюра, выхватив тряпку у Петькиной бабки, замахивается ею на деда. — Ему хоть пожар, хоть поминки — всё весело!!!

— Всё, баб Кать, не тлеет ничего больше! — подходят Аким с Роником. — Это хорошо, что только пристройка деревянная… Роник там песком ещё присыпал… Ты лучше скажи, зачем свечки на подоконник поставила⁈

— От чертей!! — подаёт голос лежащий на земле Петька и мы с Роником и Акимом дружно переглядываемся…

Да уж…

Кто ж знал, что из нашего маскарада такое получится⁈

— Ценное-то что сгорело? — спрашивает какой-то мужик в настолько растянутых на коленях трениках, что эти самые растянутые колени вот-вот коснутся земли.

— Да вон оно, ценное моё, на земле валяется! — взмахивает руками Петькина бабка. — Лерка! Ты там где, зараза такая⁈ Помогай подымать, что ли!!!

— Да вещи они там на проветривание вешают… — отзывается