Оторва - Ольга Пожарова

Хотя… Может, это у меня мозгов нет, раз я не впервые все списываю на Иркину забывчивость, а она просто лентяйка, которая специально оставляет мне свои недоделки?

— А продавец где? — нет, точно мать Тимофея.

И что же ей в нашем деревенском магазине понадобилось?

Можно бы, конечно, бросить все и побежать к этой фифе, но… А и подождёт — не барыня!

— За прокладками пошла… — выдаёт Лерка.

— В рабочее время? — и такое пренебрежение в голосе…

— Ага… А Вы к Броньке тоже…по делу? — вот коза любопытная!

— Можно и так сказать…

Да куда ж Ирка коробку с этими чёртовыми прокладками поставила? Вроде и не самая большая у нас подсобке, а как начнёшь что искать…

— Тоже верите, что Броня это всё может? — сейчас Лерке вместе с прокладками лейкопластырь во весь рот найду!

Из-за обвалившейся на меня с верхней полки коробки, которую я до того пыталась поддеть шваброй, чтобы придвинуть к краю, не слышу, что отвечает мать Тимофея, но и без того понимаю, что в магазин она пришла не отовариться…

В упавшей коробке, к счастью оказались, именно прокладки и я, захватив пачек десять, выхожу в зал.

Ну да, матушка Тимофея собственной персоной. Вся такая в белых брючках и белой же кофточке… Хорошо, хоть не на шпильках, как Альбина…

— Лер, сколько тебе пачек? — складываю все, что принесла на прилавок. — Такие пока нашла только. Там чёрт ногу после Ирки сломит! Хотя нет, чёрт туда после неё даже не сунется!

— Да мне любые! — не капризничает Петькина жена. — Давай три пачки сразу! А про чертей ты зря не веришь! — оглядывается на мать Тимофея. — Там знаешь… Бабка Петькина до сих пор из дома выйти боится!

Ну, хоть какая-то польза от этого представления…

— Извините, вы скоро?

Можно подумать, у матери Тимофея что-то настолько срочное…

— Ладно, пошла я! — расплачивается картой Лерка и идёт к дверям. — Но я вечером зайду, расскажу всё подробно…

— Что для Вас? — поворачиваюсь и натягиваю самую доброжелательную улыбку.

— Ты же понимаешь, что у тебя ничего не получится⁈

Понятно… Сейчас мне будет по пунктам объяснено, чем именно я не подхожу её сыну…

Молчу и жду, когда она начнет их перечислять.

— Конечно, для девочки из деревни, любой городской мужчина — это шанс на новую жизнь… А такой, как Тим — вообще подарок судьбы… И потому ты будешь цеплять его всем, чем только можно, чтобы выбраться отсюда и забыть эту дыру, как страшный сон…

— А Вы рассуждаете со знанием дела… — прерываю я этот поток и по тому, как дёрнулось её лицо, понимаю, что попала в цель…

Роня

— Хамка! — поджимает губы мать Тимофея.

— С чего бы⁈ — улыбаюсь, как для рекламы зубной пасты.

А почему я должна быть с ней вежливой???

Мало того, что явились к нам без приглашения, обжились, как у себя дома, так ещё и нос воротят при каждом удобном случае!

И то, что сын её у нас тут в гостях и не знаешь, как выпроводить, не даёт его матушке и его девушке, или кто там она ему, вести себя так, словно они холопам честь своим визитом оказывают!

Это бабуля у меня к гостям, как к счастью на пороге относится: бегом бежит кормить и обхаживать, а я и на дверь указать могу и пинка для ускорения, если что, дать!

— Я — гость! Я тебя старше и…

— И мне плевать и на то, и на другое! — и да, мой запас вежливости и хороших манер закончился. Вот прямо сейчас!

— Слышал бы тебя Тимофей, мигом бы выпроводил…

— Из моего дома? — перебиваю я.

— Да один мой звонок и ты вылетишь… — уже практически шипит мать Тимофея.

— Откуда? Из деревенского магазина? — а вот теперь я улыбаюсь искренне. Прежде чем угрожать человеку, узнай, важны ли ему твои угрозы. — Как же я это переживу⁇

У меня сейчас щёки треснут от улыбки…

— А если я в опеку позвоню и весь ваш цыганский табор в миг единый в детдоме окажется⁈ — и улыбочка такая ехидная…

— А вперёд! — тут же соглашаюсь я. И не потому, что у нас есть какие-то связи в опеке, а потому что они и так регулярно приезжают и проверяют. И вовсе не из-за плохих родителей или вроде того. Там не только они приезжают, администрация местная и всякие, кто в депутаты хотят — подарят три пакета гречки, а статей потом в интернете и газетах… И опека — только хвалится, что они помогают многодетной семье и всё в этом роде…

— И Тимофею расскажу, как ты со мной разговаривала! — а это, видимо, главный и последний аргумет…

— Можете даже дедулиной Жучке нажаловаться… — а я думала, шире улыбаться не умею…

— А, кстати, да! Насчёт Жучки… — разворачивается мать Тимофея, хотя до этого вроде как собиралась уходить. — Нужно ещё позвонить, куда следует, насчёт всяких колдовских обрядов!

— Уфологам… — подсказываю я.

— Надо же, какие слова у нас деревенские знают! — фыркает, как будто молотого перца вдохнула.

— Так в нашей деревне, не то, что в Вашей — дураков в город не отправляют…

И с удовольствием наблюдаю, как на лице и шее у Тимошкиной мамаши проступают красные пятна…

* * *

Закрываю магазин чуть раньше обычного — минут на пятнадцать всего. И ничего страшного — никто от голода не умрёт, а Василиска ко мне уже несколько раз прибегала, потому что Совёнок там даёт им жару.

Но не это главное.

Мама моя снова в рощу собралась…

Не помогают, получается, те таблетки, что прописал городской доктор…

И ладно бы одна собралась — с Совёнком.

Вопрос — зачем?

Вот и побегу выяснять…

Аким и Роник уже там, да и Маришка тоже, но все ждут меня, потому что мама наша с чего-то решила, что и я с ней в эту рощу пойду…

То-то мне одного раза не хватило…

Аким, кстати, сказал,