Теперь ты моя - Морган Бриджес

– Куда ты?

Он переводит на меня голубые глаза, которые сверкают от нетерпения.

– Я отвезу тебя к гинекологу.

– Зачем?

– Я должен убедиться, что все это правда.

Я хмурюсь.

– А когда убедишься?

Он замолкает, как будто боится заговорить.

– Если это действительно так, то это самый счастливый день моей жизни.

У меня на глаза наворачиваются слезы.

– Правда? Я знаю, что беременность все усложняет.

– Поэтому ты сбежала. – Я медленно киваю, и он резко притягивает меня в свои крепкие объятия, в которых я чувствую себя в безопасности. Он делает резкий выдох, который я чувствую у себя на виске.

– Боже, Кэлли, если бы ты не была беременна, я бы похитил тебя и больше никогда не отпустил.

– Если бы я не была беременна, этого разговора бы не было, – говорю я приглушенно ему в пальто.

Он целует меня в волосы.

– Прости, детка. Ты, должно быть, испугалась, но тебе больше не о чем волноваться. Я рядом, и я никуда не денусь.

Я отстраняюсь от него и криво улыбаюсь.

– Именно этого я и боюсь.

Хейден больше ничего не говорит мне. Но общается с остальными: дает указания водителю, приказывает администратору записать нас на срочный прием и даже требует, чтобы врач сделала нам УЗИ, когда мы входим в смотровую.

Я пожимаю плечами, глядя на доктора Шеридан. Чем быстрее она подчинится, тем лучше будет для всех нас.

– Рада снова вас видеть, – говорит она мне. – Пожалуйста, ложитесь, мисс Гр…

– Миссис Беннетт, – говорит Хейден.

– Прошу прощения. – Она спокойно смотрит на меня. Хоть кто-то из нас спокоен. – Миссис Беннетт, пожалуйста, ложитесь и оголите живот.

Я делаю, как она говорит, чувствуя, как нервы внутри меня натягиваются. Хейден стоит рядом со мной, как часовой на посту, его челюсти сжаты.

Врач выдавливает холодный гель мне на живот и начинает водить ультразвуковым прибором по коже. В комнате царит тишина, и слышно только гулкое сердцебиение ребенка. Слезы, которые так и просились наружу с момента нашей сегодняшней встречи с Хейденом, катятся вниз по щекам.

У меня не хватает смелости сказать ему, что я впервые вижу ребенка из-за того, что все это время пряталась. Хотя я делала все, чтобы защитить малыша. Помогло и то, что Харпер чуть ли не силой запихивала мне в рот витамины для беременных.

– Вот так, – нежно говорит доктор Шеридан.

На экране появляется изображение, которое безвозвратно меняет мою жизнь. На нем наш малыш, уютно устроившийся внутри меня. Его маленькие ручки, которыми однажды он обнимет нас. И маленькие ножки, которыми он однажды побежит нам навстречу.

Хейден берет меня за руку, и я чувствую его дрожь. Он поворачивается ко мне, и его суровость наконец дает трещину.

– Это наш малыш, – прерывисто шепчет он.

Мое сердце наполняется радостью. В этот момент тьма, заслонившая наше прошлое, не имеет никакого значения. Я вижу лишь то, что мы становимся семьей. Я так долго чувствовала свое одиночество, но теперь с ним покончено.

Навсегда.

– Да, – шепчу я. – Наш малыш.

Врач прочищает горло.

– Оставлю вас ненадолго.

Она выходит из комнаты, но мы даже не обращаем на нее внимания, мы слишком поглощены друг другом и жизнью, которую создали вместе.

– Это все по-настоящему, – говорит Хейден восхищенно.

– Прости, что скрывала это от тебя.

Он медленно кивает и подносит мою руку к своим губам, чтобы поцеловать.

– Я простил в тот же момент, когда ты мне все рассказала.

Его быстрое принятие удивляет меня. Я вытираю мокрые от слез щеки и пытаюсь выдавить улыбку. Она дрожит на моем лице.

– Я была напугана, – тихо говорю я. – Боялась, как ты отнесешься к этому. Или того, что ты можешь сделать…

– У тебя были причины волноваться.

Я округляю глаза.

– Что ты хочешь сказать?

– Не хочу делать это на публике.

* * *

Я борюсь с тошнотой всю дорогу до дома Хейдена. И все дело не в беременности. Мои руки и ноги дрожат от напряжения, и в конце концов я чувствую себя так, будто воткнула столовую вилку в розетку.

Как только мы заходим в гостиную, я поворачиваюсь к Хейдену лицом, не в силах больше выносить повисшую между нами тяжелую тишину.

– Что ты подразумевал, говоря, что у меня были причины волноваться?

Он пронзает меня непоколебимым и уверенным взглядом.

– Потому что ты знаешь, какой я и на что способен.

Я сглатываю ком, подступивший к горлу.

– И что это значит?

– Вы с нашим ребенком – все, чего я когда-либо хотел. Все, о чем я когда-либо мечтал. Если ты хотела отнять это у меня… – Он качает головой и на секунду прикрывает глаза. – То, должно быть, сильно ненавидела меня, желая причинить мне столько боли.

– Я никогда не хотела этого. Я знаю, что так вышло, но это было непреднамеренно. – Я хватаю его за руку. – Пожалуйста, поверь мне.

Хейден притягивает меня к себе, и я охотно подаюсь к нему, не в силах сопротивляться его притяжению. Обхватив мою щеку ладонью, он кладет большой палец мне на подбородок, чтобы я не шевелилась.

– Я верю тебе.

Я морщусь в смятении.

– Тогда почему ты сказал, что не хочешь делать это на публике? Что «это»?

– Трахать тебя.

Я удивленно открываю рот. Хейден, воспользовавшись моим шоком, прижимается своими губами к моим и просовывает язык мне в рот.

Мой пульс бьется еще чаще, когда он заводит руку мне за спину и прижимается ко мне всем телом. Он упирается членом мне в живот, и мое лоно трепещет.

Я прерываю поцелуй, чтобы вдохнуть немного воздуха. Его глаза горят жаждой и страстью, и от их яркого пламени у меня перехватывает дыхание. Я хочу что-то сказать, но он впивается пальцами мне в бедро, останавливая меня.

Хейден тащит меня в коридор и резко прижимает спиной к стене. Он накрывает мое тело своим, прижимаясь ко мне, его жар обжигает мне кожу. У меня на лбу выступают капельки пота, а щеки горят, но это ничто в сравнении с тем, как лихорадочно горят его глаза.

Я чувствую огонь в его поцелуе и в его требовательной хватке. Голова кружится, когда он наконец отрывается от меня. Он трется о меня, и я издаю тихий стон. Его ноздри раздуваются, пока он пожирает меня своим взглядом, блуждая руками по моему телу. Я так изголодалась по его прикосновениям.

По нему.

Он запускает руку мне в волосы и сжимает пальцы в кулак. Я трепещу от его прикосновения и поворачиваю голову, чтобы ему было