После развода. Хочу тебя вернуть - Панна Мэра

***

Впервые за долгое время утро начинается не с будильника, а с лучика солнце, игриво падающего на мои ресницы.

Солнце пробивается сквозь шторы тонкими золотыми полосками, рисует на полу узоры, как будто кто-то тихо гладит комнату светом. Воздух пахнет кофе. Я, видимо, поставила таймер на кофемашине вчера вечером.

Я лежу какое-то время неподвижно, слушая, как вдалеке гудят машины, как скрипит дом, как за окном поёт птица, будто совсем не осень. И думаю о вчерашнем вечере.

Всё вспоминается как сон. Улица, прохлада, фонарь, Максим. Его спокойный взгляд, уверенный голос, когда он встал между мной и Ильдаром.

Телефон вибрирует на тумбочке. Я беру его, и в груди что-то щёлкает от лёгкого волнения. Сообщение от Максима: «Поедем?»

Одно слово, а будто целое обещание. Я улыбаюсь. Пальцы сами печатают: «Поедем.»

Пока кофе наливается в кружку, я открываю окно. Воздух свежий, почти холодный, пахнет мокрыми деревьями и хлебом с булочной на соседней улице. Я смотрю вниз. Люди спешат на работу, тащат зонты, сумки, пакеты. А я впервые за долгое время никуда не спешу.

Я не в плену у дедлайнов, у чужих планов, у чужих амбиций. Я больше никому ничего не должна.

Готовлю себе яичницу, слушаю радио. Там кто-то говорит про пробки, про выставку современного искусства, про то, что «жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на то, что не радует». И я улыбаюсь. Потому что как никогда чувствую это на себе.

Потом иду в спальню. Залажу в шкаф и переодеваюсь в простое: джинсы, лёгкий свитер, волосы собираю в хвост. Без макияжа, без масок. Просто я.

Когда спускаюсь вниз, Максим уже ждёт у машины. Он выходит, видит меня и улыбается. Без слов. Только взглядом.

– Доброе утро, – говорит он.

– Доброе, – отвечаю я, и мне вдруг смешно, насколько спокойно и естественно всё это звучит.

Мы садимся в машину, и город остаётся позади. Асфальт сменяется грунтовкой, потом деревья становятся гуще. За окнами плывёт золотая осень. Жёлтые берёзы, зелёные ели, запах листвы.

Я опускаю стекло. Ветер треплет волосы, приносит аромат сырой земли, дыма, костра где-то вдали.

– Куда едем? – спрашиваю я. –

Не знаю, – он улыбается. – Куда дорога выведет.

И мне нравится этот ответ. Потому что, наверное, именно так и должно быть. Ехать туда, где не страшно не знать, что будет дальше.

Мы проезжаем мимо озера, он сворачивает к берегу. Машина останавливается. Тишина. Только ветер, только вода и запах осени.

Я выхожу, подставляю лицо солнцу. Оно греет, мягко и почти ласково. Максим подходит ближе, смотрит на меня, и я вижу в его взгляде то едва уловимое спокойствие, которое так манило меня к нему. Не страсть, не игру, не желание доказать что-то.

– Ты сейчас счастлива? – спрашивает он внезапно.

Я снова закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, прислушиваясь к своими ощущениям, когда, наконец, понимаю, что…

– Да, – говорю я уверена, – я очень счастлива.

Он кивает, будто запоминает этот момент. Потом протягивает руку.

– Ну тогда пошли. Посмотрим, что дальше.

Я беру его ладонь. И мы идём вдоль берега. Навстречу ветру, свету и новому дню!

Эпилог

Утро пахнет кофе и свежими чертежами. В нашем офисе всегда немного шумно, но это тот шум живой, настоящий. Шорох бумаги, мягкие голоса, стук карандашей по линейке, звонкий смех стажёров, спорящих о размерах колонн. Я люблю этот звук. Это звук работы. Звук жизни.

На стене логотип нашей компании. Простая металлическая табличка с белыми буквами. Без всякого пафоса. Но каждый раз, проходя мимо, я невольно улыбаюсь. Мы с Максимом открыли фирму меньше года назад, но уже успели вырасти. Сейчас в штате десять человек, и у нас свой офис в центре города. С большими окнами и видом на реку.

Я сижу за столом, черчу фасад будущего музея. Того самого музея.

Только теперь всё иначе: проект прошёл все согласования, экспертизы, расчёты, и никто не прячет под столом поддельные отчёты. Всё прозрачно. Всё по-честному.

Максим стоит рядом, прислонившись к подоконнику, держит в руках макет.

– Знаешь, – говорит он, – я до сих пор не верю, что этот музей достроят. Настоящий. Наш.

– Достроят, – отвечаю я. – Теперь уже всё иначе.

Он усмехается.

– Когда ты так говоришь, я тебе верю.

Солнце пробивается сквозь жалюзи, рисует тёплые полосы на полу. Я чувствую спокойствие, будто внутри меня наконец замолчал тот вечный внутренний шум, который не давал покоя раньше.

Про Ильдара я давно ничего не слышала. Последний раз, кажется, кто-то из общих знакомых сказал, что он продал свою фирму, официально развелся с Алесей и уехал куда-то на заработки. Я не держу на него зла. Но и не намерена больше никогда с ним общаться.

Драгунский исчез ещё раньше. После того, как вскрылась история с тендером, его компания лишилась лицензии на несколько крупных объектов. Мэра сместили, и новый проект отдали нам.

Всё это теперь кажется таким далёким, будто произошло не со мной.

Теперь я просто не думаю об этом. Всё, что нужно, у меня уже есть.

Максим подходит ближе и ставит передо мной чашку кофе.

– Перерыв, архитектор, – улыбается.

Я отодвигаю чертёж, потягиваюсь.

– Как идут дела с подрядчиками? – Уже подписали договор, – отвечает он. – Всё готово. Мы начинаем в июне.

– И свадьба в июне, – улыбаюсь я.

– Точно. – Он садится рядом. – Пожалуй, это будет наш самый насыщенный месяц.

Мы смеёмся.

Иногда я ловлю себя на мысли, что жизнь теперь идёт как-то ровно, без резких поворотов, без неожиданных драм. Раньше я боялась такого состояния. Думала, что покой означает застой. Теперь я считаю иначе. Покой это не про опустошение, не про потерю себя и амбиций. Это когда ты наконец живёшь в ритме, который тебе подходит.

На полке стоят букеты от сотрудников. Они шутят, что скоро будут делать ставки, кто словит букет невесты. К свадьбе уже тоже все готово. Платье висит в чехле в гардеробе, приглашения уже разосланы, а мама Максима даже настояла, чтобы церемония была на открытой площадке у музея. Символично, ведь это наш первый большой проект.

Максим смотрит на меня, его взгляд мягкий, спокойный.

– Знаешь, – говорит он тихо, – я иногда думаю, что, если бы всё не пошло тогда наперекосяк, мы бы, может, и не встретились.

–