Обняться, чтобы уцелеть - Олег Рой

– И что же с ребенком? – тихо спросил он.

– Ну что – что? Аборт сделала… Только в больнице и поняла, что я натворила, – и тебя потеряла, и ребенка… Ты не представляешь, как хотелось тебя разыскать, написать, позвонить… – Она замолчала, в карих глазах стояли слезы.

– И что же ты этого не сделала?

– Гордость не позволила…

– Действительно, дура, – в сердцах сказал Леонид. – А я-то тебя так ждал…

– Если ждал, то почему не позвонил ни разу?

– После того как ты меня так бортанула?

Она молча поглядела на него, потом вздохнула и проговорила после паузы:

– Вот так люди сами себе, собственными руками калечат жизнь… Как сказал кто-то из великих, забыла, кто: «Нет в мире большего врага, чем сам себе ты враг»…

Он подошел к ней, притянул к себе, зарылся лицом во все еще мягкие и пахнущие яблоками волосы. Она не противилась, наоборот, развернулась к нему, поглядела снизу вверх, прижалась, положила руки на плечи. Их губы потянулись друг к другу, но едва они встретились, как Ксения вдруг вздрогнула и резко отпрянула.

– Что с тобой? – испуганно спросил он. – Ты боишься, что я заразен?

– Что? Ах, нет, что ты, дело совсем не в этом… Просто… Я сама не могу объяснить… Но я всем существом чувствую, что это – не ты. Организм сопротивляется. Точно попыталась поцеловаться с твоим сыном… Прости меня, ради бога.

– Да, конечно… – С большой неохотой он выпустил ее из объятий.

Ксения нашла сигареты, открыла форточку, закурила, забралась с ногами на диван – точно так же она любила сидеть и двадцать лет назад.

– Ксю, расскажи мне о себе, – попросил он, присаживаясь поодаль. – А то ты обо мне теперь почти все знаешь, а я о тебе – практически ничего.

– А что рассказывать? – Она пожала плечами. – Закончила ординатуру, написала кандидатскую, защитилась. Работаю, преподаю в институте, студентами руковожу, больных лечу. Теперь я, кстати, уже даже доктор наук.

– А также профессор и ведущий специалист в нашей стране по онкологическим заболеваниям, – добавил он. – Это я все как раз знаю от Жорки… Меня интересует другое. Как ты жила? Любила ли кого-нибудь? Была ли замужем?

– А никак не жила. – Крошка пепла упала ей на юбку, и она сердито ее стряхнула. – Работала. И замуж так и не сходила. Не потому что, как ты догадываешься, претендентов на мои руку и сердце не было… Просто сравнивала всех мужчин с одним – и всегда сравнение выходило не в их пользу.

– И кто же этот мужчина? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Так я тебе и скажу! Еще чего! Это не обычный мужчина, это, если хочешь знать, великий полководец и царь Спарты!

Наверное, впервые за двадцать лет он почувствовал себя таким счастливым… Как уже вошло у него в привычку, Леонид бросил быстрый взгляд в зеркало. Его отражение также сидело на диване и с нежностью глядело на отражение Ксении.

– Ну а если серьезно? – спросил Голубев. – Неужели у тебя вообще никого не было? Это с твоим-то темпераментом? Да ни за что не поверю!

– Почему же, были, конечно. – Она щелчком сбила пепел с сигареты – как знакомо ему было это движение! – Один раз даже практически влюбилась… Но это было давно и неправда.

Он снова, в который раз, восхитился ею. Какое счастье, что она сумела сохранить, пронести сквозь годы свою замечательную непосредственность. Сорокалетняя женщина, доктор наук, ученый с мировым именем – и вдруг такое милое детское выражение. Давно и неправда. Студенты наверняка ее просто обожают…

– Ну-ка, ну-ка! Расскажи!

– Да ладно тебе, чего пристал… Мне и вспоминать об этом неохота.

– И все-таки? Когда это было?

– А ты знаешь, что допрашивать своего партнера об отношениях с другими – это скрытая форма мазохизма? – лукаво поглядела Ксю.

– Хорошо, согласен, пускай я буду скрытый мазохист.

– Ой, Ленька, ты все такой же зануда… Вцепишься, как бульдог, и не отстанешь, пока своего не добьешься… Ну, хорошо. Это было четыре года назад. Мне вдруг пришла в голову идея заняться спортом… Ну я и влюбилась в своего тренера по фитнесу. Чертовски умный парень, и при этом красив, как античный бог… Мы встречались некоторое время, но из этого, разумеется, ничего не вышло. Он моложе меня на одиннадцать лет, и вообще… Чудно, правда? Обычно мне всегда нравились мужчины, которые старше, а тут…

– Послушай, а что это был за клуб?

– Да тут у нас недалеко, на Воробьевых горах. Называется Well-being.

– Я так и думал… А твоего тренера случайно зовут не Артем?

– Откуда ты знаешь? Да, именно Артем, Артем Малышев. А ты что, знаком с ним?

– Знаком… Я тоже у него занимался, много разговаривал с ним. Мне всегда нравилась его теория о связи тела и разума. Будто бы все болезни и даже старость присутствуют прежде всего в сознании – а потом уже в организме.

– Ну да, – кивнула Ксения и затушила сигарету в пепельнице. – В медицине даже есть такой специальный термин – психосоматика. Человек думает, что у него радикулит, мигрень или язва желудка, а на самом деле это просто проявление невроза.

– Вот мне бы так, – усмехнулся Голубев. – Раз – и выяснилось бы, что никакого рака у меня нет. А опухоль в животе – это просто проявление моего невроза.

– Почему же твоего? – возразила она. – Тогда, скорее, это должен был бы быть невроз Кирилла Рощина. Или уже Глеба Серебряного. Он как давно в этом теле сидел?

– Не знаю, но, думаю, примерно лет десять…

– Да, тогда, значит, точно его.

– Эх, право, как жаль, что эта ваша замечательная теория работает не во всех случаях! – пожалел Голубев. – Представляешь, Ксю, как бы было хорошо – Серебряный переехал бы в мое тело и забрал с собой болезнь, а я остался бы живехонький и здо… – Он запнулся на полуслове, встретившись глазами со своим отражением.

– Лень, что такое? – испугалась Ксения.

– Послушай, а ведь это идея! Если нам удастся внушить Глебу, что причина болезни, гнездящаяся в его сознании, перекочевала вместе с ним и в новое тело, то, быть может, мы сумеем заставить его произвести обратный обмен! Только надо как следует все обдумать…