Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

Патриция, соглашаясь, кивала головой. «Как неблагодарные дети». Как это верно замечено. «Неблагодарные дети»… Да, они способны на подлость. Даже по отношению к родителям. «Неблагодарные дети»… Мысли Патриции уходили всё дальше, туда, где пока ещё неясно вырисовывалась некая картина, некие идеи… Но…

Патриция встрепенулась. Назревающие планы необходимо обдумать в одиночестве.

– У меня к вам большая просьба, баронесса: не говорите обо всём этом моему супругу, – мягко попросила Патриция. – Он сейчас и без того очень расстроен случившимся, а все эти сплетни про нашу семью расстроят его ещё больше.

– Да-да, понимаю, – закивала баронесса. – Будьте спокойны, ландграфиня, ваш муж ничего этого не узнает. По крайней мере, от меня.

– И вообще никто.

– Никто, кроме вас.

Патриция не очень-то в это поверила.

– Я сама проверю данные сплетни и найду человека, который их распускает.

– Накажите его по всей строгости, – посоветовала баронесса.

– Обязательно, – с вежливой улыбкой заверила Патриция. – Жаль, что вы уезжаете от нас столь рано. Желаю вам доброго пути, и помните, что в Регентропфе вы всегда желанные гости.

– Спасибо за добрые слова, ландграфиня. Мне у вас необычайно хорошо. И очень жалко, что я не успею узнать, чем всё это дело закончится.

«А это тебе знать вовсе и не нужно, старая сплетница», – мысленно ответила Патриция с самой доброй улыбкой на лице.

После разговора с баронессой фон Хельбруг, Патриция немедленно отправилась на розыск Ханны. В её голове уже роились идеи, которые она надеялась воплотить в явь при помощи своей верной служанки и её кавалера. Этот рыцарь Боргардт пришёлся Патриции по душе. Давно она пыталась найти верного солдата, ведь женщине некоторые проблемы довольно трудно решить без помощи мужчины. Но здесь в замке все воины и слуги были настолько преданы своему господину, королю Регенплатца, что склонить кого-либо из них на предательство – уже изначально дело глупое и безнадёжное. И вот появился этот Гернот, не связанный с ландграфом никакими обязательствами и клятвами, да ещё и влюблённый в Ханну. Но самое главное, Гернот был нищ и бездомен, а потому купить его преданность будет легко.

Заметив массовый отъезд гостей, Берхард помчался в северное крыло замка. Он встревожился, что и барон Хафф тоже надумает покинуть Регентропф. В коридорах царила суета, и стоял шум. Слуги упаковывали вещи, господа отдавали приказания, все обсуждали между собой прошедшие события и высказывали своё мнение. Берхард не знал точно, какие комнаты отвели барону и его дочери, и потому спрашивал о них у каждого встречного. И, наконец, ему кто-то ответил: «Барон Хафф отбыл ещё на рассвете». Отбыл? Значит, Гретте не удалось упросить отца остаться в замке ещё на день. А может, барона, как и многих, прогнало убийство фрау Вольфгарт?

Расстроенный Берхард поплёлся обратно. С чего барона будет волновать какая-то фрау Вольфгарт? У него свои заботы. Он переживал за больную супругу. Здесь веселье закончилось, так почему бы и не уехать, тем более барон уже заранее планировал отбыть именно сегодня. Жаль. Не удалось попрощаться с Греттой. Девочка понравилась Берхарду, общение с ней доставило ему радость. С понурой головой и горестными мыслями мальчик завернул за угол и чуть не столкнулся с отцом.

– Ты куда идёшь, сын? – спросил Генрих.

– Я… – От неожиданности Берхард на миг оцепенел, но, впрочем, быстро овладел собой. – Все бегут из нашего замка, отец.

– Да, это неприятно, – тяжело вздохнул Генрих. – Что поделать? В этом доме появился убийца, и жить с ним под одной крышей никому не хочется. Но с другой стороны, пусть уезжают. Нам сейчас лишний народ не нужен.

– А вдруг убийца среди уехавших?

– Вряд ли. Никто из гостей не знал фрау Вольфгарт. А если убийца и покинул замок, то наверняка сделал это ещё вчера. Ты расстроен из-за гибели фрау Вольфгарт?

Берхард в ответ покивал головой:

– С ней было интересно. Она много знала, рассказывала нам о жизни, о людях, о мире, в котором повидала немало. А как жаль учителя! Он себе места от горя не находит, потерял сон и аппетит. Скорее бы уж нашли злодея.

Разговор отца с сыном был прерван. Рыцарь Гернот Боргардт торопливо приблизился к ландграфу и с почтительным поклоном испросил позволения уделить ему несколько минут. Генрих соизволил выслушать прямо сейчас, причём Берхарду не разрешено было удалиться. Гернот сначала замялся: стоит ли говорить при мальчике? Но потом решил – какая разница? Пусть слышит. Всё равно ко взрослому мужчине и достойному рыцарю доверия больше, нежели к шкодливому мальчишке.

– Не знаю, помогут ли вам мои сведения, ваша светлость, – вновь поклонился Гернот. – Но я из желания помочь вашему дознанию…

– Говорите, говорите, – подбодрил Генрих.

– Вчера вечером я был у северных стен замка… Вернее в той части сада. Я видел, как шла фрау Вольфгарт с двумя мальчиками и о чём-то горячо с ними спорила… Похоже, даже ругалась. Я не слышал слов, лишь интонацию…

– Мальчиков разглядели?

– Да, я отчётливо видел их.

– Кто же они? Вы их знаете?

– Их здесь все знают. Это Кларк Кроненберг и Берхард.

Берхард даже опешил, услыхав столь несправедливое обвинение в свой адрес.

– Отец, это неправда… – пролепетал он. – Я общался с фрау Вольфгарт только в зале…

Впрочем, ему не стоило оправдываться. Вопреки уверенности Гернота, ландграф безоговорочно верил сыну своему. Генрих нахмурил брови и окинул сердитым взглядом стоявшего перед ним мужчину. Он не слишком хорошо знал рыцаря Боргардта. Знал, что тот воевал в войске короля, потом, по слухам, был схвачен в плен. О его подвигах песен не складывали, но и в трусости никто его не уличал. И ещё Генрих вспомнил, что лет десять назад гостившему в его замке рыцарю приглянулась одна из служанок. Вот только имя её в памяти никак не всплывало.

– Рыцарь Боргардт, – заговорил Генрих. – Я знаю вас, как человека благородного и достойного уважения. Я видел вас в бою и восхищался вашей храбростью. Я с радостью и без раздумий взял вас в своё войско и в свой замок. И я не предполагал, что вы окажетесь способным на подлость и отплатите мне чёрной клеветой на моего сына.

Ландграф не поверил – плохо. Гернот на это не рассчитывал. Мысленно он заглянул под свой плащ, под которым на поясе висел тяжёлый кошель с серебряными монетами. Его тяжесть была приятна, однако её нужно отрабатывать.

– Вы обвиняете меня во лжи? – возмутился Гернот.

– Я уверен, что вы лжёте, – твёрдо ответил ландграф.

– Потому что дело коснулось Берхарда? Я же не утверждаю, что именно он убил невинную женщину, только