Черноокая печаль - Зарина Солнцева

— Вот так-то! Кобель, потому как! Я ведь давно ей дурной говорила, не дело это, что паршивка эта к вам в гости зачастила. На ночь остается. Мы же беры, мы запахи чуем. А блудодейства тем паче! Ну так нет, Озарушка, добрая душа! Не попрет Яська через меня! А она, поганка такая, и не то сделала, дабы под мужем сестры пролезть!

— Но зачем? — непонимающе моргнула я. — Вокруг столько свободных беров. Бери любого. Зачем под женатого лезть?

— Эх, человечка, наивная ты, что аж смешно! — Фыркнула устало Умила. — Это тебе, мне — муж нужен. Чтобы дом содержал, ночами заласкал, детишек наделал. Да еду в дом принес. Милан же торговлей промышляет. Корабли у него имеются. Часто пропадал. Озара иной раз и признавалась, что чуяла от него женский дух. Да только он мастак сказки расказывать! Да и...

— Что?

Умила покосилась на меня. Очевидно, раздумывая, стоит мне говорить или нет. В конце вздохнула и подошла ко мне ближе, присев на полку, да снизила голос до шепота.

— Мать Добрыни и Озары сгинула, их отец женился во второй раз, от этого брака родилась Яська. Мачеха их, само собой, не шибко любила. Добрый, как подрос, сразу в дружину ушел, а Озара осталась.

Умила покосилась на спящую бедняжку и покачала раздосадовано головой.

— Мачеха ее недолюбливала, всегда упрекала. В том числе и за брак с Миланом. Она... приближенная матери клана. А та... Ну как до тебя донести, человечка? — Медведица задумчиво нахмурила лоб. — В общем, она не сразу наказывает, а медленно сдирает шкуру, припорошив солью. Желательно через другие руки, но так, чтобы все понимали, по чьей прихоти всё случилось. Сдаётся мне, и бездетность Озары тоже Власта провернула. Только не пойму как...

— Бусы...

Неожиданно вспомнила я.

— Что, бусы?

Непонимающе скосила глаза на меня Умила. Пришлось растолкать мои слова.

— У Озары были бусы. Зеленые такие. Зачарованные темной магией. Я сказала их снять. Так как они убивали дитя.

— Ох ты ж, мать моя медведица!

Огорошенно выдохнула Умила.

— Так ей эти бусы мачеха на свадьбу дарила. Как же они... Не побоялись богов...

— Пошел прочь, тварь!!! Клянусь богами, разорву!

Свирепое рычание за дверью заставило нас разом с медведицей подпрыгнуть на ноги.

— Добрый, она моя жена! Я вправе...

Вторил мужской голос. Но его перевело рычание первого.

— Прочь, мразь! Прочь! Убью вражину! Кобелина, она дитя из-за тебя потеряла! Сама чуть не сгинула!

— Я не знал... Я не хотел... Ну же, Добрыня, не серчай! Мы же побратались! Я люблю Озару и жизнь за нее положу!

— Пошел вон, мразь!!!

— Да я тебя...

— Замолкли оба, я сказала!

Этот голос. Шуршание юбок и постукивания трости об землю.

— Морды бить друг дружку решили? Так пошли отсюда вон! Или решили девку доканать?

— Премудрая Ганна...

— Премудрая Ганна.

— Дайте целительнице свое дело в тишине сделать. Да не забудьте помянуть бера Третьяка добрым словом , что привел в наш клан целительницу. А теперь марш с глаз моих долой.

— Но Ганна, я...

— Оба, я сказала!!!

Рявкнула неожиданно старушка, да так, что мы с Умилой разом подпрыгнули. Но за дверцой и вправду тишина наступила. А потом в баньку зашла сама медведица.

В сером шерстяном платье. Таком простом, перевязанном на талии веревкой. Опираясь о свой посох.

— Доброго дня, девки.

— Доброго дня, носительница премудрости рода. — быстро склонилась в поклоне медведица. А я вот застыла на месте, бестолково хлопая глазами.

Спасибо юркой Умиле. Та, покосившись на меня, ловко потянула руку мне на шею и склонила и меня в поклоне.

— Ааа... — спохватилась я. — Доброго дня...

Старушка же прошла мимо нас. Прямо к спящей Озаре. Присела на краешек лавки. Рассматривая бедняжку.

— Ну ничего, милая, — по-доброму похлопала она Озару по сложенным на животе рукам. — Ничего. Орел, когда время приходить, либо сам свои старые перья порывает клювом, либо сдохнет. Но зато потом летает. После боли приходит тишина, милая.

А потом выпрямилась, проговорив уже мне:

— Что молвишь мне, целительница? Как она?

— Дитя потеряла, крови много. Едва ли успела ее вернуть в явь.

— То, что она дитя потеряла, я и сама чую. — морщинистая рука с длинными пальцами зависла чуть повыше живота спящей. — Я тебе тайну поведаю, целительница, а ты мне поведай, с чего ли это. Ее два дня, пока тебя Третьяк с ложа не пускал, отваром из розмарина отпаивали. Ну что скажешь?

Я подавилась воздухом от услышанного.

— Розмарин? Так это расширяет сосуды, чтобы кровь быстрее бегало. Это... Это...

— Бы ее погубило! — закончила старушка и как само собой разумеющееся махнула рукой на меня.

— Как же так, премудрая! — Умила, не скрывая возмущения, шагнула вперед. — Как боги их терпят! Почему Валес не накажет! Почему не спомогут ей!

— Чей это не спомогут? — заломила седые брови медведица. — Кто ж, по-твоему, Умила, Доброго в ту ночь отправил в гости к сестре? А кто Агнешку неподалече отправил гулять? Это она услышала его крик о помощи. Побежала к Наталке. И та спомогла. Третьяка тоже боги сосватали целительцу. И мой умный мальчик поступил как надобно. Но не об этом сейчас говор я веду, девки. Озара должна быть мертва. Но она живая. А полюбовница ее мужа кленется, что дитя носит. Вы спутали карты злу и сместили нити жизни. А это значит...

— Будет суд. — мрачно проговорила рядом Умила. — И так как Яська под крылом матери клана, Гром ее не накажет.

— Беременная полюбовница против смертельно раненной жены. Молодая невестка против властной матерной свекрови. Одни женщины вокруг. Бедный Гром, ему придется несладко.

Впрочем, последнее она шепнула со смешинками и издевкой в голосе.

Дорогие читатели! Ваш бессовестный автор слегка опоздала с продой. Каюсь, грешна! Глава должна была выйти еще в полночь, но я не успела дописать. И все же я в ожидании ваших звездочек и комментариев. Это мой стимул!

Ваша З.С.

Глава 19

— Перед духом прадедов, огнем Перуна и доблести Лели, да рассудят нас сегодня боги. Говори, бер, зачем пришел ко мне?

На массивном троне, сколоченном из черного дуба с изящной резьбой на спинке, восседал Гром.