Черноокая печаль - Зарина Солнцева

Сглотнула и потерла вспотевшую ладонь об подол платья.

— Говори дальше.

Величественно кивнул бер, и я, мазнув взглядом по Мирону, продолжила:

— Я целитель, а не судья. Но одно могу сказать точно: пролезев под мужа сестры, Ясения проявила неуважение к старшим и родству, плюнув в заветы предков. То, что она тяжелая и избежит наказания, лишь воодушевит других самок в общине поступить так же.

— Да как ты смеешь, человечка!

Разъяренно прорычала Яська, но гневный взгляд Грома мигом ее осадил.

Теперь я уже перевела взгляд на Милана.

— Этот бер сознался, что связь была неоднократна. И Добрыня поведал, что Озара предлагала ему разорвать брак, думаю, вы бы, как мудрый правитель, снизошли к мольбам своих подданных, так как причина была бездетность. Но он предпочел ей врать и втихаря блуднить с другой. Усидеть на двух стульях. Это открытое оскорбление другим берам, что хотят, но не могут создать семью. Моя просьба, вождь, избавь Озару от данного бремени в виде брака. Пускай Милан, раз так говорят законы, позаботится о своей любовнице.

— Что ж... — на щеках Грома заиграли желваки, он встал со своего места. — Я послушал вас, теперь вы меня.

— Как ваш вождь, разрываю брак бера Милана и дочери бера Озары. И назначаю скорую помолвку бера Милана и дочери бера Ясении на первый день полной луны. И помолвку бера Мирона и дочери бера Озары на последней ночи старого месяца. В остальном — да не прольется отныне кровь и обиды. Слыхал, Добрый?

— Да, господин.

Бер успел охолонуть чутка.

— Есть несогласные с моим решением?

Прищурился вождь, но все хором и лишенные радости проговорили:

— Нет, господин. Суд совершился.

Глава 20

— Мне казалось, Третьяк, как обычно, дурака валял, называя тебя «печалькой». Но сейчас, глядя в твои очи, понимаю, что можно утонуть в их печали.

Услышав голос Тихомира сбоку, я подпрыгнула на месте, уронив гладкий камень, коим растирала корень бузины.

Когда он вошел? Я и не услышала. Растерянно попятившись назад, я заломала пальцы рук. Наблюдая, как бер медленно опустился на корточки и, подняв камень, вернул на мой маленький столик, где я в последние дни готовила разные снадобья.

— Тебя не было на ужине.

Спокойно заметил брат мужа, уперевшись бедром о край стола. И рассматривая меня с легким любопытством. Будто этой фразой объясняя свое присутствие здесь.

Бросив взгляд на узкое оконце во дворе, поморщилась. Уже вечер. А я в свете свечей и не заметила.

— Я...

Впрочем, объяснять было нечего. Вряд ли мудрый и сильный муж зверного племени озаботится моими тяжкими думами.

— В чем твоя печаль, Наталка? Бер незаметно для меня шагнул в сторону и присел на лавку у ног спящей Озары.

— Я... Опять слова стали комом в горле. Мне было не по себе. Голубые очи деверя имели ту холодную глубину, что и у их матери. Пугая меня тем самым до чертиков. Но опять-таки, Тихомир ничего дурного мне не сделал и даже сегодня поддержал на суде. Дав слово. По одной его вальяжной позе на тех самых широких ступеньках можно было легко понять: доверие вождя к слову среднего брата безгранично. Как и его влияние в общине. Но, в отличие от Власты, Тихий не пользовался им так, как это делала Власта.

Или же не так открыто, как матушка?

— Ты пришел поспрошать о здоровье Озары? Мигом перешла я на другой круг разговора, спешно вытирая вспотевшие ладоши о подол платья. — Так ей уже лучше. Но пущай еще денек поспит. Пользы от этого ей будет больше. Да и кровушки она растеряла... — Я знаю, что с ней. Спокойно перебил меня Тихий, мазнув по спящей молодке нечитаемым взглядом. — Чую. А вот с тобой не чую, что приключилось. Медленно отпускает голову на бок, рассматривая уже меня. Пристально, не упуская ни черточки моего образа. — Могу разве что догадываться. Скажи-ка мне, Наталка, ты разочаровалась в народе своего мужа после сегодняшнего суда? С размаху Тихий, сам того не ведая, попал словом, словно стрелой, прямо в сердце. Меня передернуло. Как он это делает? Ума не приложу.

— Ну так что молчишь? Так же лениво упирая локти в коленях, бер придержал подбородок в собранных кулаках. — Не то чтобы разочаровалась... Потерла я шею, растерянно уводя взгляд вниз. — По человечьим меркам, так и вовсе не сравнить... — И все же ты опечалена. Уж не решением ли нашего обожаемого вождя? Голубые очи бера сощурились в легкой издевке. И я поспешила мотнуть головой. Все опровергая от греха подальше. — Да брось, девонька. Фыркнул, очевидно не веря мне, мужчина. — Ты бы видела свое личико со стороны, когда Гром озвучил свою волю. Казалось, останься Милан и дальше мужем Озары, и ты бы расцарапала морду всем, до кого бы дотянулась в свещенной зале.

Пристыженно опустила очи к подолу, рдея, как маков цветок. Чего уж так, бер заглянул мне в саму душу. А я и вправду была на взводе от наглости этого Милана и свинства этой Яськи. Так бы и оттаскала за косы.

— Оно и не мудрено. Третьяк не просто так от тебя башку растерял, да и крохи мозгов, коими его Леля не шибко наградила.

Просто так терпеть подобное оскорбление на моего благоверного я была не в силе. Брови само собой сошлись хмуро на переносице, а губы поджались. Я недобро и даже осуждающе глянула на бера.

— А я о чем молвил?

Хмыкнул он с хитринкой.

— Норов у тебя хоть с виду и легкий, но за свое порвешь. Благая черта для будущей матери семейства. Другое дело, Наталка, что с твоим норовом и тягой защищать свое легкой добычей становишься для тех, кто сильнее тебя. А ты уж, милая, здесь у нас только такими и окружена.

Это предупреждение? Угроза? Аль совет?

— Третьяк сказал мне, что я должна в любой ситуации прибегать за помощью к тебе или Грому.

— Он тебе не солгал.

Доверительно кивнул мне средний из братьев.

-—Тебе не стоит бояться, но и осторожничать не помешает. Схватка между самцом и самкой не всегда честна, пока первый боится повредить второй. Сегодня ты в открытую пошла против матери клана. Пусть и за благое дело. Но тебе подобного с рук не спустит.