Моя сладкая певчая птичка - Сейбр Роуз

Кэмерон входит в комнату, сияя ослепительной улыбкой, которая подчёркивает его статус в семье. Он делает шаг вперёд, чтобы предложить ей руку.

— Для меня будет удовольствием сопровождать такую прекрасную леди, — говорит он с искренней улыбкой.

Старший вновь смотрит на меня, его взгляд полон решимости.

— Не упускай её из виду. Мы не можем допустить, чтобы она бегала по дому посреди ночи, — говорит он, не оставляя сомнений в серьёзности своих намерений.

У Старшего есть свои способы наблюдать за мной, но это нечто большее, чем просто слежка. Это предупреждение. Он проник в мои мысли и хочет, чтобы я понимал: от него ничего не укрывается. Так было всегда. Невысказанные угрозы, молчаливые напоминания о том, кто он и кто я. Хозяин и слуга.

Эверли подходит ко мне и нежно целует в щеку. Затем, опираясь на руку Кэмерона, она спешит уйти, не обращая внимания на только что произошедший разговор.

— О, Райкер, — говорит Старший, подходя к окну и глядя вниз, где ещё одна машина подъезжает к дому. Водитель открывает двери, выпуская пассажиров. — На моем столе список девушек, которых я хочу видеть на сегодняшнем аукционе. Не забудь захватить его, когда будешь уходить.

Я киваю, хотя он и не смотрит на меня, и направляюсь к столу. Его ноутбук открыт, а изображение на экране приостановлено. Запястья Мии скованы цепями, её обнажённое тело туго натянуто, а я прижимаю её к стене, надавливая рукой ей на горло и перекрывая доступ воздуха. Силы покидают моё тело, и я чувствую, что могу упасть на пол, в то время как волна ярости пробегает по моим мышцам.

Старший медленно поворачивается и встречается со мной взглядом.

— Удивительно, как все меняется вокруг, не так ли? — Говорит он.

Ему больше нечего сказать. Его слова были предельно ясны.

— О, и Райкер? Я бы хотел, чтобы именно ты вывел девочек на сцену сегодня вечером. Обычно я поручаю это тренерам, но теперь, когда Марсель ушёл, а ты стал опытнее, клиентам будет полезно узнать, кто ты такой, и понять, насколько ты важен для моей работы. Считай это повышением по службе.

Старший улыбается, но только его губы двигаются. Остальная часть его лица остаётся неподвижной.

Я киваю, затем ухожу, не говоря ни слова, сжимая в руке список и возвращаясь к роли, которую я вынужден играть.

Аукцион начинается в три часа ночи. Гости уже пьяны, но есть несколько человек, которые прячутся в глубине зала, глядя прямо перед собой. Они настроены серьёзно. Они здесь не для того, чтобы играть. Они здесь только ради аукциона. В их глазах есть тьма и жестокость, которых нет у других.

Помещение оформлено как модный подиум. Клиенты заполняют все пространство, а в центре возвышается платформа, освещённая прожекторами и готовая к представлению своей «добычи».

Я нетерпеливо расхаживаю по комнате, пытаясь разглядеть Джуниора. Я думал, что он будет здесь. Я надеялся ещё раз проведать Мию этой ночью, но был слишком занят. У меня был единственный шанс ускользнуть, и я воспользовался им, чтобы проверить, как там Эверли. Она танцевала, обвив руками шею Кэмерона, на её лице играла кривая улыбка. Я бросил на Кэмерона предупреждающий взгляд, и он кивнул. Он знает, что к моей сестре лучше не прикасаться. Я надеюсь.

— Райкер? — Уинстон хлопает меня по плечу. — Ты вернёшься сюда? Девочки выходят на сцену.

Старший не стремился, чтобы его девочки выступали первыми, поскольку это могло бы вызвать излишнее внимание, но это не помешало ему занять второе место в списке. Он хотел получить максимальную цену, и чем раньше они появятся на аукционе, тем больше у них шансов на достойный приз.

— Скоро буду.

В зале начинает играть музыка, и постепенно становится темно. Аукционист, друг Старшего, начинает бормотать что-то невнятное, когда на сцену выводят первую девушку. Она одета в кожу и цепи, а мужчина рядом с ней, как и я, облачен во все черное. Он просто держит поводок, прикреплённый к ошейнику на шее девушки. Она не склоняется и не прячется. Она стоит прямо, гордая и уверенная в себе, и смотрит на мужчин в зале свысока, словно они все недостойны находиться рядом с ней.

Начинается торг, и голоса в зале становятся все громче от волнения. Пробираясь сквозь толпу, я направляюсь туда, где содержатся девочки Старшего. Не те, которых он оставляет для себя, а те, которых собирается продать.

После стука в дверь Уинстон впускает меня.

Стар, Ирис, Даниэль и ещё несколько человек, чьих имён я не знаю, бросают на меня быстрые взгляды и снова опускают глаза, все, кроме Ирис. Её взгляд полон вызова, и Уинстон даёт ей пощёчину за это. Она лишь вздёргивает подбородок, вызывая его гнев. Он снова поднимает руку, но я останавливаю его.

— Мы же не хотим, чтобы у неё покраснели щёки прямо перед аукционом, не так ли?

Уинстон хмурится и делает вид, что подходит к ней.

— Она не готова, — говорит он, затем сплёвывает на землю. — Я не смог её сломить. Старший был слишком снисходителен к ней. Он не дал мне достаточно времени, чтобы исправить его ошибки.

Чувство вины за то, как Ирис смотрит на меня, давит на меня своей тяжестью.

— Он хочет, чтобы её продали. Без утайки.

— Я очень надеюсь, что у того, кто купит её, будет твёрдая рука. Ему это понадобится. — Он протягивает мне поводок, который крепится к её шее. — Она встанет первой.

Кожа словно горит под моими пальцами.

— Давай, — говорю я ей.

Но она не двигается с места, скрестив руки на груди. Впервые я обращаю на неё внимание. Впервые я даю себе возможность внимательно рассмотреть её, все синяки, покрывающие её тело, отметины на шее, запястьях и лодыжках.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Я больше не могу отстраняться от своих мыслей. Мия лишила меня этой способности. Я не могу смотреть на Ирис и видеть то, что видят Старший или даже Уинстон. Я смотрю на неё и вижу Мию, Эверли, мать, которую не могу вспомнить, дочь, которой, возможно, у меня никогда не будет.

— Какие-то проблемы? — Спрашивает Уинстон.

Я качаю головой и дёргаю поводок, сожалея, что не могу сжечь это место дотла вместе со всеми