Моя сладкая певчая птичка - Сейбр Роуз

Я перевожу взгляд с Райкера на Себастьяна и делаю глубокий вдох, боясь, как осознание того, что я собираюсь сказать, повлияет на Себастьяна.

— Она твоя сестра.

Слова слетели с моих уст, и Себастьян замер. Все трое повернулись ко мне, в их глазах читался вопрос. Райкер начал качать головой, словно не верил, что я могла произнести такие слова. Он словно считал, что это лишь моя попытка отвлечь Себастьяна, и что это не лучшая идея.

— Лили, одна из девушек, которых держит твой отец, это её мать. Она сама мне рассказала об этом.

Себастьян прищурил глаза.

— Я думал, ты усвоила урок о лжи, моя сладкая певчая птичка. Твой голос лучше использовать для других целей.

Райкер перестал сопротивляться. Его взгляд встретился с моим, в нём читались боль и замешательство. Он начал понимать, что я говорю правду, а не выдумываю ложь.

— Она дочь твоего отца, Себастьян. Она твоя сестра, твоя родная кровь.

— Ты лжёшь! — Закричал Себастьян, отпустив Эверли, и она упала на землю, задыхаясь. Он нависал надо мной, его тело дрожало от ярости. — Признайся, что ты лжёшь!

Его рука коснулась моей щеки, и я почувствовала вкус крови. Снова. Но я лишь повернула голову к нему, глядя прямо в его безумные глаза.

— Я не лгу, — просто ответила я. — Ты ведь знаешь, что она сбежала, не так ли? Когда ты был маленьким, она сбежала, и твой отец сделал всё возможное, чтобы вернуть её. И вскоре после того, как он вернул её, Эверли и Райкер переехали жить к вам, не так ли? Я знаю, ты этого не помнишь. Ты был тогда маленьким. Но ты слышал достаточно историй. И если ты задумаешься об этом, то поймёшь, что я говорю правду. Иначе зачем бы твой отец хранил их при себе все эти годы? Зачем он так хорошо заботился об Эверли? И почему твоя мать так сильно ненавидит Лили?

— Нет, — он качает головой. — Нет, это неправда.

— Только подумай, как отреагирует твой отец, если узнает, что ты причинил боль его дочери. Его единственной дочери.

Себастьян начинает расхаживать взад-вперёд, пистолет свободно болтается в его пальцах.

Эверли переводит взгляд с Райкера на Себастьяна, и в её глазах появляется замешательство.

— Это неправда, не так ли? О ком она говорит? Кто такая Лили?

— Конечно, это неправда, — шипит Себастьян. — Она говорит это, чтобы отвлечь меня. Она говорит это, потому что думает, что это вызовет у меня хоть какое-то сочувствие. Но этого не произойдёт.

Я поднимаюсь на ноги.

— Я не лгу, Себастьян. Я говорю правду.

Он проводит рукой по волосам, все ещё сжимая пистолет в пальцах. Райкер замечает, что я смотрю на него. Он видит, как мои глаза сосредоточены на пистолете, на его руках и на его рассеянной и безумной позе. Он снова качает головой. Я делаю шаг вперёд. Эверли все ещё съёживается на земле, не зная, кому или чему верить.

Я приближаюсь ещё на шаг. Если бы я могла просто игнорировать боль, смогла бы я одолеть его? Смогла бы я вырвать пистолет у него из рук и использовать его против него?

Я уже готовая броситься на него, когда он краем глаза замечает движение и поворачивает ствол, направляя его на меня.

— Не делай этого, — предупреждает он. — Ты пожалеешь об этом, если сделаешь.

Я поднимаю руки и опускаюсь обратно на землю, опускаясь на колени у его ног.

— Ты не обязан этого делать, Себастьян. Давай найдём твоего отца, и все выясним. Он скажет тебе правду.

— Мне не нужен отец! И даже если то, что ты говоришь, правда, Райкер все равно никто. Он никто, просто сын шлюхи, — говорит он, меняя цель пистолета и направляя его в голову Райкеру.

— Себастьян, не надо! — Эверли бросается к его ногам.

Он отталкивает её, и она отползает, прижимая колени к груди и всхлипывая. Пистолет дрожит в руках Себастьяна.

— Черт! Это не входило в мои планы. Ты портишь мне веселье! — Себастьян снова хватает себя за волосы, дёргая их у корней, и пистолет начинает беспорядочно раскачиваться в разные стороны.

Эверли с облегчением вздыхает, когда Себастьян начинает ходить по конюшне, обыскивая шкафы и контейнеры. Наконец, он находит что-то и улыбается с триумфом.

— Тупые курильщики, — с маниакальным смехом говорит он, поднимая зажигалку в воздух. — Вот в чем особенность этих старых конюшен. Они сделаны из дерева, и мой отец отказывается ими больше пользоваться, так что они годятся только для хранения. — Он пинает тюк сена, и в воздух поднимается пыль. — Мия, Эверли, выйдите.

Я качаю головой и отползаю на коленях назад, поближе к Райкеру. Себастьян, с невозмутимым лицом, прижимает пистолет к голове Эверли.

— Сейчас, — приказывает он, и она поднимается на ноги и быстро направляется к двери. Себастьян следует за ней.

— Мне так жаль, Райкер. Мне так жаль, — с трудом произносит она между рыданиями.

Он качает головой, уговаривая её уйти, в его глазах — слезы гнева.

— Я жду, — окликает меня Себастьян. — Не заставляй меня возвращаться за тобой.

Отведя взгляд от Райкера, я выхожу на улицу, отчаянно оглядываясь в поисках помощи, кого-нибудь, кто мог бы прийти на помощь. Но мы были одни, слишком далеко от других конюшен, чтобы кто-то заметил или обратил на нас внимание.

Рыдания сотрясают моё тело, паника и ужас переполняют меня. Себастьян, кажется, потерял всякий здравый смысл. Я подбегаю к Эверли, которая съёжилась у забора, и обнимаю её.

— Всё будет хорошо, — говорю я, пытаясь успокоить её. — Всё будет хорошо.

— Это правда? — спрашивает она. — Я действительно его сестра?

Себастьян на мгновение исчезает за углом, и я подумываю о том, чтобы убежать, моё тело наполняется адреналином. Но он возвращается прежде, чем я успеваю пошевелиться, с канистрой бензина в руках.

— Я собирался отложить это на потом, после того как мы немного повеселимся, но твои недавние откровения, так сказать, поставили точку.

Он начинает разливать бензин у входа в конюшню, время от времени останавливаясь, чтобы помахать пистолетом в нашу сторону. Эти движения вызывают у Эверли новую волну паники, и она так сильно сжимает мою руку, что я уверена, что из-под её ногтей пойдёт кровь.

— Мы должны остановить его, — всхлипывает Эверли. — Мы не можем позволить ему навредить Райкеру.

Себастьян снова поворачивается к нам спиной, отбрасывая пустую канистру из-под бензина в сторону. Держа пистолет в одной руке и зажигалку — в другой, он щёлкает ею, и вспыхивает маленькое пламя. Его глаза дикие и безумные, он словно погрузился