Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

Сидя в угловом охлаждаемом кондиционером кабинете, я день за днем время от времени проверял, как там поживает моя прелестная жена, наблюдал, как она принимает в гостях свою мать, сестру, подруг, а еще недавно нанятых личных массажистку, мастера по педикюру, парикмахера и женщину, единственная задача которой, похоже, заключалась в том, чтобы причесывать ее брови.

Как я понял, Даллас знала, что за ней наблюдают. Свидетельства тому было не особо сложно заметить. Порой она останавливалась перед камерой и показывала мне средний палец или оголяла грудь, не задумываясь о том, что у моей службы безопасности может быть доступ к записи с домашних камер. То, что я в итоге женился на такой дикарке, было само по себе непостижимо, но я убедил себя, что она перерастет период бунтарства.

Однако правда, которую я отказывался принимать во внимание, заключалась в том, что это был вовсе не период. Она сама по себе была такой. Такова ее особенность, а не временный заскок.

Даллас такая, какая есть, и никто и ничто не могло ее изменить.

За четыре дня, что мы провели порознь, я постоянно мотался на встречи со Старшим, Брюсом и советом директоров «Коста Индастриз», пытаясь убедить каждого, кто готов слушать, что сохраню наш освобожденный от новых обязательств контракт с Министерством обороны, пока «Лихт Холдингс» его не перехватили.

Это не было ложью в полном смысле слова. Впрочем, правдой тоже не было.

Существовали веские основания для беспокойства. Старший довел «Коста Индастриз» до такого упадка, что мы больше не возглавляли список лучших оборонных компаний. А Брюс, будучи отъявленным подпевалой, позволил ему это сделать.

Я бы мог целую неделю не выходить с Даллас на связь, если бы на пятый день кое-что не привлекло мое внимание на мониторе. Я отодвинул отчет о состоянии рынка на край стола.

У ворот моего поместья началась суматоха. У моих ворот никогда не бывало суматохи. Как и на самой территории, за исключением небольшого пространства, которое занимала Печенька.

Я выстроил свою жизнь так, чтобы она соответствовала моему стремлению к одиночеству. А это объясняет, почему, едва заметив семь роскошных автомобилей, выстроившихся в ряд на моей улице, я почувствовал, как по коже расползается непонятная сыпь. Ворота открылись. Вереница машин неспешно въехала на мою подъездную аллею. Я прищурился, пытаясь разглядеть, кто сидел внутри.

Кара влетела в мой кабинет со стопкой папок.

– Мистер Коста, ваша встреча с мистером Рейнольдсом из Министерства обороны, назначенная на два часа…

– Не сейчас, Кара.

Я узнал первого человека, который въехал на территорию, спрятавшись в своем «Роллс-Ройсе». Барри Лусито. Мой бывший приятель из колледжа и человек, которого я лично изгнал из отрасли почти семь лет назад, когда он клеился к Морган, пока мы еще были вместе.

Прямо за ним по моей подъездной аллее длиной в триста метров ехал «Бентли», за рулем которого сидел один из инженеров «Коста Индастриз» – или, вернее сказать, бывший инженер. Мужчина, которого я уволил за сексуальные домогательства незадолго до моей свадьбы. Какую игру Даллас затеяла на этот раз?

Вслед за Барри проехали несколько скромных машин с женщинами за рулем, в которых я узнал новых нанятых моей женой сотрудниц. (Зачем кому-то, у кого нет ни работы, ни общественной деятельности, ни проблем со здоровьем, нужны сотрудники, мне не понять.) А за вереницей женщин ехал не кто иной, как Оливер фон Бисмарк, который прибыл на своем роскошном «Астон Мартин DBX» и имел наглость помахать мне в камеру в знак приветствия. Следом показался Зак на «Лексусе LC» (он терпеть не мог неоправданно дорогие, ненадежные машины).

А потом, наконец, Мэдисон Лихт. Повторяю: Мэдисон чертов Лихт. Я не мог сказать наверняка, поскольку он отвернулся от камеры, но, похоже, у него на носу было что-то вроде повязки бежевого цвета.

– Сэр… – Кара поправила документы. – Вы три недели пытались добиться внимания мистера Рейнольдса. Не думаю, что он хорошо воспримет ожидание…

– Встреча отменяется. – Я вскочил на ноги, схватил пиджак со спинки кресла и накинул его по пути к выходу. – Как и все прочие мои обязательства до конца дня.

Я ни за что не смогу принимать Томаса Рейнольдса в нашей штаб-квартире в Арлингтоне, пока Мэдисон Лихт расхаживает по коридорам моего особняка и всюду сует свой нос.

Кара помчалась за мной.

– Мистер Коста…

– Ответ: нет.

– Что же мне сказать мистеру Рейнольдсу?

– Что грянуло срочное дело. Семейное. – И это вовсе не выдумка. Кое-что в самом деле грянуло. Мое давление.

Я ворвался в лифт и повернулся лицом к отчаявшейся, измотанной Каре.

– Сэр, вы ни разу за все одиннадцать лет, что я вас знаю, не пропускали встречу.

– Я ни разу за все одиннадцать лет, что ты меня знаешь, не связывал свою судьбу с судьбой красивой психопатки.

Это были последние мои слова, после чего двери захлопнулись прямо перед ее лицом.

Глава 35

= Ромео =

Я ехал по подъездной дорожке, заставляя себя смотреть строго вперед. Иначе рисковал выйти из себя, о чем напишут во всех местных газетах. Не говоря уже о социальных сетях с набирающим популярность хэштегом о нас с Даллас.

Я никак не мог смириться с тем, что мое поместье девятнадцатого века, в котором некогда жил выдающийся генерал Союза[35], превратилось в ведьмины владения избалованной наследницы из Джорджии.

Люди толпой высыпали из парадных дверей моего дома. Некоторые окинули мой «Бентли» оценивающим взглядом, попивая пиво и присвистывая. Я не узнал никого.

Кровь, которая по обыкновению была такой же холодной, как и мое спящее сердце, вскипела от злости и острой потребности кому-нибудь всыпать.

Одной милашке.

Я никогда в жизни не чувствовал себя таким живым. Или съехавшим с катушек.

Мой гараж на шестнадцать машин занимали восемнадцать автомобилей. Мне потребовалось восемь минут, чтобы найти место для парковки на собственной территории. Я решительно вошел в дом, протолкнувшись мимо перепуганного Вернона, который пытался выбежать на улицу.

У дверей меня встретила раскрасневшаяся Хэтти, подняв обе руки.

– Она сказала, будет небольшая встреча друзей. Клянусь, Ром.

Судя по всему, в представлении Печеньки небольшая встреча друзей подразумевала сборище целого загородного клуба. И вообще, кто все эти люди? Она не провела в Потомаке и двух месяцев.

Я узнал своих друзей, персонального консультанта по покупкам в бутике Hermès, двоих шеф-поваров, отмеченных тремя звездами Мишлен, в чьи