Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

К сожалению, Оливер схватил меня за вторую руку.

– Так и знал, что он испортит все веселье. В следующий раз не приглашай его, Дейли-Сити.

Даллас не удостоила его вниманием.

Мэдисон усмехнулся.

– Ведешь себя как на детской площадке в школьном дворе, Коста. Не умеешь контролировать свои эмоции?

– С эмоциями у меня все нормально. А если точнее, я испытал особенное удовольствие, пока трахал твою бывшую невесту языком спустя пять минут после того, как сломал тебе нос в Париже.

Хор громких вздохов рикошетом отразился от стен позади меня. Большинство считали меня черствым и умелым бизнесменом, который никогда не выходил за рамки и никоим образом не провоцировал сплетни. Позитивные, негативные или любые другие. Этот образ рассыпался до основания. И все из-за Печеньки. Она официально стала причиной второго скандала в моей жизни.

Мэдисон прищурился, своим тупым видом напомнив мне о том, зачем к бутылкам с шампунем прилагаются инструкции.

– Я должен подать на тебя в суд за то, что ты мне сделал.

– Должен. Тогда я смогу подать в суд на тебя за то, что ты сделал мне.

Мы оба прекрасно знали, что именно я имел в виду. Его улыбка сникла. Он отодвинулся подальше от Даллас, которая еще несколько минут назад отключилась от разговора и теперь рассматривала свою кутикулу. Опущенные уголки ее губ выражали недовольство. Хорошо, что мастера по маникюру она тоже пригласила.

– Ладно, приятель. Пора убираться отсюда, пока я сам не расквасил тебе физиономию еще больше. – Оливер с радостной улыбкой схватил Мэдисона за ухо, как школьный директор девятнадцатого века, и потащил его прочь у всех на виду. – И мне неприятно это говорить, но от всего сердца заявляю: еще сильнее твое и так заурядное лицо портить нельзя.

Люди разразились нервным смехом. Я заметил, что никто не навел на нас телефон. Должно быть, Печенька забрала их у гостей по прибытии. Умница. А еще покойница, но все равно умная.

Пока Мэдисон брыкался, кричал и грозился подать в суд, в то время как Оливер буквально волок его прочь, я обратился к настоящей виновнице краха моей жизни.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание?

– Мало что. – Она надулась. – Похоже, ты болтаешь за нас обоих. Ты серьезно, Ром? Рассказываешь всему миру о том, что происходило в номере отеля?

Вынужден с ней согласиться, это не лучший мой поступок. Впрочем, я был не в настроении это признавать.

– У нас был медовый месяц. Ни одна душа под этой крышей и так не думает, что мы играли в карты или обсуждали стихи Данте в нашем номере. Ты готова к наказанию?

– Мы теперь играем в ролевые игры? Отшлепаешь меня, папочка?

К моему огромному ужасу, член зашевелился. Зак тем временем маячил в стороне, вероятно опасаясь, что я сделаю то, о чем, по его мнению, пожалею. Например, вышвырну Даллас из дома и выброшу ее книги о Генри Плоткине в реку Потомак.

– Ты в курсе, что Хэтти несет ответственность за каждый твой проступок?

Эти слова ее задели. Печенька выпрямилась и быстрым шагом подошла ко мне.

– Она не виновата. Я заверила ее, что просто соберу небольшую компанию друзей. Но я не ожидала, что к тебе домой заявится столько народу. Думала, все будут избегать тебя как чумы.

– И я должен поверить, что ты пригласила всех занесенных мной в черный список людей в радиусе ста миль в результате простой непреднамеренной ошибки?

Она надула губы.

– Я думала, что это список твоих друзей. Удивительно? – При виде моего бесстрастного выражения лица она переступила с носка на пятку. – Откуда мне было знать, что это за список? Ты же ничего мне не рассказываешь. Я ничего о тебе не знаю. В каком городе ты родился. Кличку твоего первого питомца. Девичью фамилию твоей матери. Какое у тебя было любимое блюдо в детстве.

– Информацию узнают, задавая вопросы, Даллас. А не закатывая вечеринки, которые слышны даже на Международной космической станции.

– Я и задаю вопросы. А ты никогда на них не отвечаешь.

– Потомак. Не было никаких питомцев. Серра. Любая калорийная еда. Видишь, как просто?

– Ром, – обратился ко мне Зак, подошедший сбоку.

Я не удостоил его вниманием.

– Хочешь знать что-то еще?

– Марку и модель твоей первой машины.

– «Порше Кайен».

– Ром.

Я повернулся к Заку.

– Что?

– Тебе эти вопросы ничего не напоминают? Например, ну, я не знаю… Может, контрольные вопросы для доступа к банковскому счету?

Даллас бросила на него свирепый взгляд.

– Значит, ты можешь наслаждаться моей вечеринкой, но не можешь помочь ее профинансировать? Сам будешь оплачивать счет, если он заблокирует мою кредитку? Хотя бы не мешай, пока я проворачиваю свои делишки.

Из коридора донесся смех Оливера.

– Я ее обожаю, Ром. Вот правда.

Я даже не заметил, что он вернулся.

– Вон. – Я указал на дверь, а потом на двоих моих друзей. – Вы оба. На выход. А ты… – Я повернулся к Даллас. – Ты идешь со мной.

– Это еще почему? – Она взмахнула волосами.

Мне потребовались все силы, чтобы не схватить ее за талию и не вытрахать из нее всю дерзость прямо у всех на глазах. Меня остановило только то, что это, как ни печально, по всей вероятности, было частью ее замысла.

– Потому что я так велел.

Она издала театральный вздох.

– О, что ж ты сразу не сказал? Тогда иди первый. А я непременно пойду за тобой.

Я улыбнулся.

– Серия о Генри Плоткине будет чудесно смотреться в языках пламени, когда начнется твой театр огня.

Это стерло довольную улыбку с ее лица.

– Веди.

Путь до моей спальни проходил в полной тишине. По крайней мере, между нами. В самом доме шума было больше, чем на концерте BTS.

Я закрыл дверь и запер ее вдобавок. Когда мы оказались наедине, изящные черты лица Даллас омрачила неуверенность. Я подошел к ней вплотную, теряя остатки самообладания.

Она прижалась спиной к окну.

– Тебя сразил сердечный приступ? – Однако язвительность в ее голосе исчезла, сменившись робостью. – Учитывая, что ты помешан на порядке, а тут веселится триллион человек.

– Чье это платье? – Я схватился за ткань и скрутил ее в кулаке, пока она не натянулась на ее гладкой коже.

– Морган. – Даллас сверлила меня взглядом, вздернув подбородок. – Она здесь.

Я даже глазом не моргнул.

– Да как бы не так.

– Откуда ты это знаешь?

– Оттуда, что, разобравшись с ней, я сослал ее в Норвегию. Последние шесть лет она не появлялась в Штатах. Она скорее