Право первой ночи - Джудит Айвори

— Если они позволят себе что-то подобное, вы могли бы... — Она умолкла, не зная, что сказать. Уж не вообразила ли она Мика своим героем? Рыцарем без страха и упрека, повергающим в бегство всякого, кто посмеет ее обидеть?

— Спасибо, — совершенно серьезно поблагодарил ее Мик, словно угадав ее мысли, и уже более благодушно добавил: — Черт побери, конечно, я смогу это сделать! Только не надо спешить. Я хочу стереть их в порошок. Терпеть не могу, когда меня водят за нос и пытаются использовать. Нужно получить их признание и вколотить его им в глотки! — Наградив Винни своей знаменитой полуулыбкой, Мик повторил: — Поедемте со мной! Помогите вывести их на чистую воду!

— Это невозможно — у меня даже нет бального платья! — Разумеется, это был предлог.

— А мы поищем! Вдруг что-то завалялось у вас в гардеробе?

Бальное платье. Никто никогда не покупал Винни бального платья. Так же, как и подвенечного. Пока в семье водились деньги, все считали, что она слишком молода и с этим можно повременить. А теперь ей и подавно не на что приобретать такую роскошь. И она пропустила предложение Мика мимо ушей.

Вдобавок его страхи казались Винни надуманными. Лично она не видела в их затее ничего опасного, ведь даже кузен вряд ли узнает о том, что над ним подшутили. Что может быть опасного в простом пари? Два богатых бездельника готовы на любую глупость, чтобы превзойти один другого, ну и что? Мик считает себя докой во всякого рода «играх» и бравирует этим. Недаром говорят: пуганая ворона куста боится, И что ему неймется?

— У вас остались знакомые в свете? Вы не могли бы расспросить их поподробнее об этих братьях? — задал он Винни очередной вопрос.

Винни с трудом скрывала раздражение. Ну ладно, так и быть, она наведет справки о Ламонтах исключительно для того, чтобы сделать ему приятное.

— Я напишу своим бывшим ученицам. И попрошу сообщить, что им известно о братьях Ламонт.

В тот же вечер она попросила Мильтона разнести записки по нескольким адресам. К утру пришел ответ от двух учениц. Они ничего не знали о господах Ламонт.

Но после одиннадцатичасового чая ей принесли еще одно письмо. Его прислала герцогиня Вичвуд, очаровательная молодая особа, занимавшаяся у Эдвины прошлым летом.

Винни всегда симпатизировала этой своей ученице и была рада получить от нее весточку. Она с нетерпением вскрыла конверт и прочла очень трогательное письмо, однако последние строчки были неутешительны:

«Что же касается ваших новых клиентов, то ни я, ни моя матушка не могли припомнить ни Эмиля, ни Джереми, ни сэра Леопольда Ламонта. Правда, матушка слышала краем уха про каких-то близнецов, появившихся в прошлом сезоне на водах в Брайтоне. Она не знает, как их зовут, но эти джентльмены разорили кузена маркиза де Латейла, подбив его сделать вложения в какое-то сомнительное предприятие. Надеюсь, ваши господа не имеют с ними ничего общего».

Ну вот, пожалуйста! Одно дело, если о них ничего не известно, их не обязательно все должны знать. Но это последнее письмо...

И все же ей ужасно не хотелось верить в худшее. Мало ли в Англии близнецов? Почему именно Джереми и Эмиль должны быть замешаны в скандале в Брайтоне?

К тому же Эдвина так и не поняла, какую выгоду можно извлечь из того, что на званом балу у герцога Арлеса появится самозванец?

Но с другой стороны, внутренний голос нашептывал ей, что ее это не касается. А если пари вовлекает ее во что-то незаконное, больше нет смысла возиться с Миком. Она должна остановиться сейчас же, пока не поздно, и немедленно расторгнуть договор.

Она должна отказаться от последней недели занятий.

Винни аккуратно свернула письмо и убрала в конверт. С одной стороны, она отдавала себе отчет в том, что сведения леди Вичвуд подтвердили худшие подозрения Мика: два проходимца втянули и его, и ее саму в некую аферу, о смысле которой она может только догадываться.

Но с другой стороны, это не пугало. Она хотела пробыть с Миком Тремором столько, сколько ей отпущено судьбой. И эту последнюю неделю у нее не отнимет никто. А там — будь что будет.