Право первой ночи - Джудит Айвори

— Не провалю!

Винни сурово посмотрела на него, стараясь привести в чувство. Потом угрожающе процедила:

— Вы представляете себе, что значит оскандалиться в глазах бонтона?

— Бонтона?

— Да. Бонтон — это самые важные люди в королевстве!

— Неужели для вас так важен каждый, кто окажется на этом балу? — осведомился он с напускным простодушием.

— Ну, пожалуй, не все... — Она сердито тряхнула головой и продолжила: — Ох, я и сама не знаю! Кто-то важен, но большинство нет. Во всяком случае, все они были важны для моих родителей.

— Ах вот оно что! — Он ласково рассмеялся. — Как мило, что вы беспокоитесь обо мне! Но я сделаю все, что могу! Вашим родителям не пришлось бы за меня краснеть — и за вас, кстати, тоже!

Ее смех напоминал какое-то хриплое кваканье, поскольку горло все еще сжималось от страха.

— Я так нервничаю, — призналась она.

— Это заметно. — Можно подумать, будто она когда-нибудь бывает спокойной!

Мик оглянулся и увидел, что баронесса с торжествующей улыбкой снова направляется к ним.

— Скорее допивайте свой чай, голуба! Она снова будет к нам приставать! — шепнул он Винни.

Леди Рэндольф опять нависла над их столом и погрозила Мику пальцем.

— Ницца! — Слово показалось ему смутно знакомым. Кажется, это название какого-то места? — В Ницце, в отеле «Негреско»! Вот где мы встречались! — Ее лицо затуманила печаль, как будто воспоминания ранили ей душу. — Да, — уверенно продолжала неугомонная леди, — не кто иной, как вы, отыскали в парке мою киску! О, вы вели себя как настоящий герой! — На Мика обрушился поток какой-то тарабарщины. Наверное, это и был французский язык. Дождавшись, когда ему позволят вставить хоть слово, он важно кивнул и заметил:

— Простите, но моя невеста не знает французского! Позвольте представить вам мисс Эдвину Боллаш. В июне состоится наша свадьба. — Ну вот, теперь эта кокетка наверняка заткнется и оставит их в покое!

Но она разволновалась еще сильнее.

— Мисс Боллаш? То есть леди Боллаш? Дочь Лайонела Боллаша? — Баронесса удивилась, но проглотила эту новость без возражений.

— Майкл! — только и вымолвила Винни. Она не знала, плакать ей или смеяться. — Вам... вам не следовало об этом говорить! — Она виновато улыбнулась баронессе: — Мы не объявляли о помолвке официально. Мы еще не готовы. То есть не помолвлены...

— Винни, голубка моя, успокойтесь. — Мик ласково похлопал ее но руке. — Вы же дали слово! Обещали, что больше не будете тянуть с помолвкой, потому что я просто не выдержу! Я не перестаю мечтать о том счастливом моменте, когда вы станете наконец моей.

У Винни от удивления вытянулось лицо. Она покраснела и нервно хихикнула. Ни дать ни взять скромница невеста!

Мик готов был отдать все на свете, чтобы это оказалось правдой. Хотя бы отчасти...

Теперь баронесса смотрела на Винни с другой точки зрения и не скрывала своего любопытства. Даже попыталась еще раз заговорить с Миком по-французски. Он поднял руку и покачал головой — джентльмен, уверенный в своей правоте:

— Леди Виттинг, говорите, пожалуйста, по-английски!

Что, леди Виттинг, съела? Мик втихомолку злорадствовал, хотя понимал, что чаепитие пора заканчивать. Сколько можно испытывать судьбу? Мало ли что придет в голову баронессе через минуту?

— Вы больше не желаете чаю, дорогая? — ласково обратился он к Винни. И с важным видом достал из жилетного кармана часы, которые так ему полюбились и с которыми скорее всего придется расстаться. А жаль... Крышка откинулась, и раздался мелодичный звон. Четыре часа. — Боже мой! Как быстро летит время! В пять часов у меня назначена встреча с лордом Реццо! Нам пора! — Он встал из-за стола и добавил: — Милая, собирайтесь, а я расплачусь с хозяином!

— Вы не можете платить! — прошипела Винни, поймав его за локоть. Ее душил хохот. — У вас же нет денег!

— Сердце мое, вы ошибаетесь! У меня есть новая двадцатка! — Он повернулся так, чтобы его видела только Винни, и с заговорщическим видом продолжил: — Совсем новая двадцатка! Вот и посмотрим, не окажется ли она фальшивой!

— Майкл!

Он осторожно высвободился, отвесил изящный поклон и был таков. По пути обогнал разочарованную, растерянную баронессу. Винни все еще сидела за столиком, пряча лицо в ладонях и пытаясь подавить идиотский хохот.

— Винни, собирайтесь! — поторопил он ее. — Мы уходим!

И чем скорее, тем лучше. Ведь баронесса действительно может оказаться на балу. Заодно с прочими знакомыми ему дамочками из благородных. Черт побери, как неприятно узнать, что на балу могут встретиться люди из его прошлого! Ну что ж, Мик готов принять и этот вызов!

Оказавшись на улице и крепко держа Винни под локоть, он оглянулся в поисках омнибуса. Номер шестой. Подходит!

— Скорее! — И он бегом припустил за омнибусом, увлекая за собой Винни.

Она едва поспевала за ним, все еще задыхаясь от хохота, и Мика пьянило это бесшабашное, искреннее веселье.

— Куда мы бежим?

— Вон за тем омнибусом!

— Но моя карета...

— Всему свое время, голуба! Ну же, скорее!

Однако Винни не могла за ним угнаться. Ведь ей приходилось придерживать руками шляпку, а ее великолепные стройные ноги путались в нелепых юбках.

Мик уже решил, что у них ничего не выйдет. Но омнибус остановился, и пока пассажиры толкались в дверях, они сделали последний рывок, и Мику чудом удалось поставить Винни на подножку и вскочить следом. Еще минута — и они оказались на империале, где были свободные места.

Винни встала коленями на скамью и помахала рукой Джорджу — кучеру, обслуживавшему ее и еще две семьи из соседних домов. Он заметил ее и поехал следом. Винни успокоилась, повернулась и села на скамью, и тут же рука Мика легла ей на плечи. Они сидели, прижавшись друг к другу, и громко смеялись.

Но вскоре Винни помрачнела. Она уже успела изучить Мика и чувствовала, что он снова хочет ее поцеловать. Но ведь Мик сказал, что она должна попросить об этом сама.

О Господи, ну где ей набраться храбрости, чтобы признаться и себе, и всему свету: да, она хочет, чтобы ее целовали, ей это нравится!

Она часто вспоминала и кое-что другое: то, как жадно его рука скользила по ее телу, вздрагивая от нетерпеливого, неистового желания. Почему-то теперь, когда Винни вспоминала об этом, его прикосновение больше не казалось ей таким отвратительным. Только интимным. Да, очень интимным.

«Поцелуй меня!» Эта фраза так и рвалась у нее из груди. Поглощенная внутренней борьбой, Винни краснела и бледнела, то и дело нервно облизывая губы, она сидела как на иголках, а омнибус катился все дальше и дальше по своему маршруту. Бесплодные попытки пересилить себя довели Винни до того, что в груди ее поселилось знакомое тоскливое чувство: она как была, так и осталась самой уродливой женщиной на земле!