Давай поженимся - Юлия Резник

Но жизнь, как выяснилось, иногда закручивает сюжеты похлеще любого сериала.

Роды начались на две недели раньше.

Я к этому моменту уже почти переселилась в дом — в мыслях, по крайней мере. Реально же он стоял еще не до конца доделанный: где-то не прибиты плинтусы, где-то не повешены карнизы. Я сокрушенно качала головой, а Макар каждые пять минут повторял свое любимое:

— Я же говорил, стройка — дело небыстрое.

Он вообще оказался человеком, который любит повторять «я же говорил».

Но тут справедливости ради надо отметить, что говорил он обычно по делу.

И все равно мы успели.

Потому что если у Макара была военная дисциплина и железные нервы, то в моем арсенале имелось не менее ценное оружие — маркетплейсы.

Я совершенно неожиданно выяснила, что знаю о строительных магазинах и поставщиках больше, чем половина знакомых мужиков. Где дешевле плитка. Где нормальные двери. Где скидки на сантехнику. Где можно взять дорогостоящую паркетную доску на треть дешевле, если не полениться разузнать о ближайших акциях.

Макар сначала смотрел на это подозрительно. Потом уважительно. А спустя пару месяцев он сказал:

— Элла, если бы я раньше знал, что ты умеешь так воевать за скидки, я бы забрал тебя в штаб.

В итоге стройка ускорилась. И, как ни странно, мы не вылетели в трубу, осуществляя свою мечту о семейном гнездышке. Так что когда родился наш сын, дом был пусть и не идеальным, но вполне готовым для жизни.

И вот теперь…

— Ну что, домой? — улыбается Макар, с жадностью вглядываясь в личико сына, конверт с которым ему торжественно вручила акушерка. Подпрыгивающие у его ног дети требуют показать им братика. Макар опускается на колено, гордо демонстрируя старшим младшего. Мне же остается лишь спрятать лицо в огромном букете роз, чтобы снова не разреветься.

Дорогой маленький Илюша ведет себя прекрасно. А дома нас уже ждут. Макар, конечно, не мог просто тихо привезти жену и ребенка. Нет. У него все должно было быть «как полагается». Поэтому на праздник по случаю рождения Ильи, соединенный с новосельем, хоть на полчасика заглядывают все наши близкие.

Мангал дымит не прекращая. Жаркой мяса руководит Иван Сергеевич. А Таня помогает мне с остальным. Хотя, наверное, будет правильнее сказать, что это я ей помогаю.

— Ну, какой парень, а! — радуется Иван Сергеевич. — Богатырь!

— Да ну, дед. Мелкий он совсем.

— Так ведь он только родился… Для новорожденного — вполне крепенький мужичок.

— А когда он откроет глаза? — деловито интересуется Кирюха.

— Когда проснется, — прыскаю я.

— А, так он не слепой?

— Слепыми рождаются только котята, — задирает нос Николь.

Я говорила? Кошку мы все-таки завели, ага. И никто хозяина дома не спрашивал. Просто однажды она прибилась к стройке, и как-то это само собой получилось. Ну, а то, что она потом привела котят… Так мы тоже, знаете ли, не виноваты. Хотя Макар почему-то именно нам это ставил в вину, когда пришла пора этих самых котят пристраивать.

— Можете снять с него костюмчик и положить ненадолго под солнышко, — сказала я, — так быстрее желтушка пройдет.

— Ой, какой он малюсенький, — удивляется Кирилл.

— И красный, — добавляет Николь.

— Это нормально, — усмехаюсь я. — Все дети сначала такие.

— И мы тоже такими были?

— Даже не сомневайся.

— Тогда ладно, — вздыхает Николь. — Тогда оставляем.

Таня тихо смеется и забирает у Николь котенка, которого та зачем-то решила познакомить с новорожденным братом.

— Дай ребенку хотя бы пару дней пожить спокойно, — качает она головой.

— Он должен сразу привыкать к семье, — важно заявляет Николь.

Макар, услышав это, только тяжело вздыхает.

— К семье, а не к зоопарку.

— До зоопарка нам далеко, — поправляет его Кирилл. — Тут хоть бы собачку завести разрешили.

— Никаких собак, — бурчит Макар.

— Пока, — уточняет Кирилл.

Я смеюсь и устраиваюсь поудобнее на скамейке, стараясь не разбудить Илюшу. Он сопит, смешно морщит нос и иногда причмокивает пухлыми губками. Пока непонятно, то ли это послеродовая припухлость, то ли он унаследовал мои вареники. Я немного волнуюсь, считая, что для мальчика это было бы лишним.

Солнце клонится к закату. Теплый воздух пахнет дымом, жареным мясом и морем. Жару разгоняет легкий бриз. В закатном свете наш дом — как картинка! Я до сих пор не верю, что он настоящий.

Терраса, о которой я мечтала. Окна в пол с видом на залив. Кухня, где можно одновременно готовить и смотреть, как дети носятся по двору. Наш с Макаром дом. С ума сойти!

— Элла, — зовет меня мама.

Она сидит рядом с Таней и внимательно рассматривает Илюшу, будто пытается запомнить каждую складочку на его лице.

— Дай-ка мне его подержать.

Я осторожно передаю ей сына.

— Хороший мальчик получился, — говорит она, почему-то глядя на Макара.

— Я старался, — невозмутимо отвечает тот.

Старался он, как же! Вообще-то я залетела. Таблетки пришлось отменить, чтобы подобрать другие. Ну, и вот… Помню, мне как девчонке было страшно признаться мужу, что я в положении. А Милый, кстати, ничего. Нормально отреагировал. Правильно. Хотя я и понимаю, что эта его реакция говорила гораздо больше о его воспитании, чем об искренних чувствах. Впрочем, проникся он ими весьма и весьма оперативно.

— Не зазнавайся, — отмахивается мама, но уголки губ у нее все равно подрагивают.

Поверить не могу, но, кажется, моя мать окончательно капитулировала. Макар ей нравится. Нравится так, что она уже даже не пытается это скрывать.

У мангала тем временем разгорается спор.

— Ты переворачивай, и огонь сбивай! — командует Иван Сергеевич Кирюхе.

— Я и сбиваю! — возмущается тот, — а он вспыхивает снова.

— Значит, опять сбивай. Не то сожжешь нам мясо!

— С корочкой вкуснее.

— Это не корочка, Кирилл, это уголь!

Таня опять хохочет и качает головой. Я смотрю на этих людей, ставших мне по-настоящему родными, и ловлю себя на мысли о том, что все-все мои, даже самые смелые, мечты сбылись.

Дети носятся по двору. Кошка лениво лижет лапу, развалившись на ступеньках. В кристально-чистых окнах отражается закат над океаном. И внутри меня тихо-тихо и спокойно-спокойно. А ведь я всегда знала, что счастье — это не что-то сложное. Его не