Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

Ее улыбка стала шире.

— Значит, я все сделала правильно. — тихо сказала она. Я кивнул, зачарованный ее голосом и видом на манящую меня ложбинку...

Но она снова повернулась к плите, лишая меня обзора, однако через плечо бросила на меня теплый, многозначительный взгляд.

— Раз уж вы здесь, — она кивнула на стол, — помогите накрыть. Тарелки в шкафу, приборы в ящике рядом.

Я с готовностью шагнул вперед. Действовал машинально, достал тарелки, расставил их и разложил приборы. Люсьена тем временем закончила с соусом, добавила последние штрихи к блюду — веточку свежего розмарина для аромата. Затем аккуратно переложила тушеное мясо на большое керамическое блюдо, окружила его запеченными овощами.

— Вот теперь готово, — с удовлетворением произнесла она, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своим результатом. — Помогите донести, ваше благородие.

Я взял блюдо с мясом, стараясь не расплескать ароматный соус, а Люсьена подхватила миску с овощами и корзинку с хрустящим хлебом. Мы перенесли все на большой деревянный стол у окна. Я незаметно достал артефакт, опознающий, отравлена еда или нет и быстро проверил. Не хотел пугать Люсьену и говорить, что уже который раз покушаются на меня.

— Садитесь, — она указала на стул напротив себя. Я сел, не отрывая взгляда от ее рук — нежных, но при этом ловких, умелых. Когда она поставила передо мной тарелку, я не смог удержаться:

— Выглядит потрясающе. И пахнет… волшебно.

Она улыбнулась, устраиваясь напротив:

— Тогда пробуйте. И честно скажите, понравилось или нет.

Я отрезал кусочек мяса — оно оказалось невероятно мягким, тающим во рту, с изумительным вкусом. Овощи дополняли его идеально.

— Это… — я на мгновение замолчал, подбирая слова, — это лучшее, что я ел. Ты настоящий мастер.

Люсьена слегка покраснела. Легкий румянец выступил на ее щеках, сделав ее еще прекраснее.

— Просто я готовила с душой, — тихо ответила она, и еще тише добавила. — И для кого-то особенного.

Мы замолчали на мгновение, глядя внимательно друг на друга.

— Знаешь, — я решился первым нарушить тишину, — я стоял там, в тени, и думал о том, как давно не чувствовал себя… дома. Спасибо. За еду, за этот вечер, за то, что ты вспомнила и приготовила для меня.

Люсьена опустила взгляд, потом снова подняла глаза, она смущенно мне улыбалась.

Я осторожно положил свою ладонь поверх ее. Ее пальцы были теплыми, такими родными. Хотелось большего, но я сдерживал себя. Не хотел нарушить хрупкий мост, что сейчас между нами пролег.

Мы снова взялись за еду, но теперь ели медленнее, наслаждаясь не только вкусом, но и обществом друг друга. Разговор потек сам собой, легкий, откровенный, полный тех мелочей, которые вспоминаются случайно — детские воспоминания, страхи, мечты.

Люсьена рассказала, как научилась готовить у своей бабушки. Я делился историями из юности — смешными и грустными, о том, что хотел стать капитаном и уехать в далекие страны, посетить Искарию, увидеть местного Короля.

Когда тарелки опустели, Люсьена встала, чтобы убрать со стола, но я остановил ее:

— Позволь мне. Ты столько сегодня сделала для меня...

— Хорошо. — она улыбнулась, уступая место. — Тогда я пока поду и приготовлю нам чай.

— Только не с мятой. — усмехнулся я и не удержался. Подошел, обнял ее со спины. Почувствовал, как ее тело поддалось мне навстречу. Мне было так хорошо…

— Эй, капитан. Вы бы… убрали свой перископ…

Я смутился, отошел и попробовал мыть посуду. Но все мысли были исключительно о Люсьене. Как я укладываю ее на стол, закидываю ноги себе на плечи и …

— Бзнь… — тарелка вырвалась из моих рук и разбилась.

69. Справка

Впервые за последние пару дней на душе стало чуть легче. Теперь оставалось лишь сообщить Люсьене о плане и надеяться, что все сложится так, как задумано. Она уедет, будет в безопасности, а попробую выйти на след того, кто пытался меня убить.

Я уже сообщил императорскому дознавателю, что на меня снова совершено покушение, он обещал лично приехать, разобраться, помочь. Сказал, что будет просить Императора о снисхождении — распечатать моего дракона на день — два. Потому что зверь быстрее всех может учуять опасность и найти след.

Ну а пока мне надо все объяснить Люсьене. Я домыл посуду, вытер руки о полотенце и повернулся к ней. Но так и не смог ничего сказать, залюбовавшись.

Она сидела за столом у окна, в руках держала чашку и осторожно дула на горячий чай. А я стоял и представлял, как целую эти нежные губы, еще влажные от чая, как провожу пальцем по линии ее подбородка, как чувствую ее тело, что выгибается навстречу моим рукам…

Но стоило ей обернуться и поманить меня пальцем — морок прошел. Я подошел, сел напротив на стул, взял свою чашку. Сделал большой глоток.

— Ммм… какой вкусный, — искренне восхитился я. Она улыбнулась и промолчала.

Мы сидели в тишине, смотря друг другу в глаза. Странно, с Люсьеной даже просто помолчать было приятно. Не было напряжения, неловкости, в этот момент показалось, что мы понимаем друг друга без слов.

Но затягивать дальше нельзя. Я глубоко вдохнул, собираясь с духом. Начал издалека:

— Я попросил законника заняться твоим делом, — произнес я осторожно. — Он начал оформлять бумаги на развод. Но это займет время, процедуры долгие…

Люсьена слушала внимательно, не перебивая, но в глазах уже читалось напряжение.

— И чтобы выиграть это время, — продолжил я, — я договорюсь с лекарем. Он сообщит, что ты беременна. От меня. Выпишет бумажку, я покажу ее твоему мужу.

— Что?! — от неожиданности девушка широко распахнула глаза, чашка чуть не выскользнула из ее рук. — Я? Беременна от вас?! Да как вы вообще могли придумать такое?!

Ее щеки вспыхнули. И чтобы не дать ей дальше возмущаться, я резко прервал:

— Не нравится — возвращайся к Люку, не возражаю. — произнес жестко. — Я и так делаю все для тебя, а от тебя никакой благодарности, только упреки. Ты хоть понимаешь, на что я иду ради тебя? Рискуя репутацией, связями…

Она надулась, прикусила губу, сжала пальцами край скатерти. Прожигала меня испепеляющим взглядом исподлобья. Несколько мгновений мы молчали. Я видел, как она борется с собой. Наконец, она вздохнула, опустила взгляд и тихо произнесла:

— Хорошо. Прошу меня извинить. Погорячилась. С кем не бывает. — на последних словах она все-таки улыбнулась. — Прости. Мир?

Я улыбнулся в ответ и пожал протянутую мне тонкую девичью руку.

— Мир.

Мы еще некоторое время пили чай, наконец, я предложил:

— Иди отдохни в комнате. А я пока займусь поиском лекаря.