Училка и бандит - Юлия Гауф

- … согласны ли вы, Иван Дмитриевич, - продолжает допрос, то есть, регистрацию брака сотрудница ЗАГСа – одетая в бархатную штору женщина неопределенного возраста.

- Васечка, не делай этого, - пищит Боречка.

- А ну тихо! – весело рявкает Иван, и кивает даме: - Продолжайте.

- Согласны ли вы, Иван Дмитриевич, - снова задает свой вопрос регистраторша уже не таким торжественным тоном, и… опять.

- Василиса, я запрещаю! – шипит мама, стоящая позади. – Никакого благословения!

- Переживу, - фыркаю, и заговорщицки переглядываюсь с Ваней. А затем, по традиции, киваю сотруднице ЗАГСа: - Продолжайте, пожалуйста.

- Согласны ли вы…

- Иван! Нас не уважают, - возмущается тетя Маша, заразившаяся от моей родни дурными манерами. – И ты это проглотишь?

Господи Боже мой! Я не сильно в тебя верю, но дай мне сил, чтобы не поубивать всех этих уродственников!

- Мама, я вообще-то женюсь сейчас. Давай потом, - раздражается Иван.

И кивает несчастной регистраторше, пребывающей в раздрае от этого безобразия.

И от траурного вида гостей, и от ненормальных жениха и невесты. Думает, наверное, что всем нам место в сумасшедшем доме. Или еще где, но не в обители любви, которая живет три года.

- Согласны ли вы, - уныло пытается оженить нас женщина, ожидая, что ее снова перебьют, и это снова происходит.

- Он согласен, - не выдерживаю я, и дергаю Ваню: - Ты согласен, а ну отвечай быстро!

А то мать как-то дышит подозрительно, сейчас начнет имитировать инфаркт, и фиг без масла нам, а не свадьба.

- Ты такая романтичная, - едко парирует Иван, закатывая глаза. – Ну ладно, допустим, согласен.

- Он согласен, - повышаю голос, победно глядя на расширившую глаза, и окончательно впавшую в шок регистраторшу. – Иван Дмитриевич берет меня в жены. И я, Василиса Федоровна, беру его в мужья. Где расписаться?

- Но так не делается, - невнятно бормочет несчастная женщина под тихий смех деды Степы.

- Милочка, дайте им бумажки, у вас ведь очередь на регистрации, - вмешивается дед. – А то это надолго затянется, уж поверьте. Я с этими гидрами, - он оглядывает маму и бабушку, и, почему-то меня, - всю жизнь маюсь. Так что… вот, молодец.

Регистраторша торопливо подзывает нас к себе, и показывает, где нужно поставить автографы, которые мы с облегчением рисуем.

- Объявляю вас мужем и женой, - коротко, опустив слова о законности и прочем, объявляет сотрудница ЗАГСа, мечтая поскорее выпроводить наш табор.

А я мечтаю показать средний палец родственникам – и моим, и моего муженька. Но сдерживаюсь, что стоит мне немалого труда. Вместо этого хватаю Ваню за футболку, и целую – коротко, с обещанием горячей брачной ночи.

Уж мы не станем деньги пересчитывать, как иные молодожены.

- Поздравлять будете? – интересуется Ваня, отрываясь от моих губ.

Бабушка охает, перекрещивает его и, заливаясь слезами, похлопывает по руке.

- Раз уж так случилось, то ничего не поделаешь, - вздыхает она. – Ты береги нашу Васечку, она хрупкая, как птичка. И такая ранимая…

- … ранимая, как танк, - смеется мне на ухо этот негодяй. – И хрупкая, как птеродактиль.

Пихаю полюбившего меня оскорблять мужа в бок, но мысленно соглашаюсь: что есть, то есть. Ни убавить, ни прибавить, как говорится.

- Зато я оригинальная!