Училка и бандит - Юлия Гауф

- Я помню ночи темные и губы твои страстные, - начинает петь Ваня, и получается у него жутко – так, что я просыпаюсь, - глаза твои влюбленные – шальные да опасные. Свела с ума, упрямая, свихнулся, несомненно, я. Я думал, ты – мечта моя, а ты…

- Ты чего? – перебиваю я этот кошмар.

- Я ведь обещал тебе серенаду, - подмигивает Иван, а я вздыхаю: по дороге до Иркутска мы трижды договаривались развестись, и трижды мирились.

Но сейчас, кажется, я снова буду требовать развод.

- Эта песня мало похожа на серенаду, - хмурюсь я, и показываю муженьку кулак. – Я текст хорошо знаю. Любимой женщине не поют о том, как ее «из грязи, из болота» вытаскивают, и что она обыкновенная. Ты тролль, Иванушка. Лучше бы Бритни Спирс мне спел.

- На годовщину обязательно спою, - смеется муж, и продолжает терзать мой чувствительный слух творчеством Ивана Кучина, которого я уважаю, но в медовый месяц я бы предпочла песни Стаса Михайлова. – И раз я тролль, то ты жена тролля, то есть…

- То есть, иди к чертовой бабушке, - демонстрирую мужчине оттопыренный средний пальчик с облупившимся маникюром, и выхожу из времянки, в которой мы поселились. – А я пойду купаться.

- Ночью?

Игнорирую глупое уточнение, и захлопываю хлипкую дверь.

А в голову мысли лезут о том, как я всех подвела. И ладно, свое расширившееся и безумное семейство – эти заслужили «подлый побег», «полнейшее неуважение» и прочие приятности, которые мы с Ваней с завидной регулярностью получаем по смс.

Но про школу, про работу, которая меня, хоть и из рук вон плохо, но обеспечивает, я забыла. И перед коллегами мне стыдно.

- Что вздыхаешь? – Ваня, как обычно, подкрадывается тихо, и обнимает меня со спины.

- Уволят меня.

- Ну и хорошо, - насмешливо отвечает Ваня. – Чего страдать из-за трех копеек?

Оборачиваюсь к, уже как две недели, моему мужу, и упираю руки в бока.

- Меня уволят, - недобро начинаю я перечислять, - я сяду дома, и буду проводить с тобой каждую минуту. Каждую, Ванечка! Двадцать четыре на семь. Представляешь?

Даже в темноте вижу, что представляет.

И проклинает свою разыгравшуюся фантазию.

- Ээээ… я поговорю с директрисой, скажу, что украл тебя… да не уволят тебя, не глупи! Мало дураков за спасибо работать найдется, - раздражается муж, который за время нашего супружества открыл еще одну мою «приятную» особенность – долго страдать из-за одной, по его мнению, не смертельной беды. – И, кстати, зря ты так пугаешь меня совместной жизнью – я притерпелся уже.

Притерпелся он.

Очередной очаровательный комплимент. Еще бы сказал, что иммунитет выработал, как к заразе. Вот ведь… Иванушка.

- Слушай, - приходит мне в голову один не дававший мне покоя вопрос, - а ты вот бандит, да? Скажи-ка мне, дорогой, а тебя хоть кто-нибудь боится в городе?

- Физрук ваш меня боится, - отвечает муж, и я разочарованно хмыкаю. – Тебе мало? Пойти и еще кому-нибудь колено сломать?

- Просто я думала, что за опасного криминального авторитета замуж вышла, - капризно тяну я, - а не за гопника. Фи, Ванечка!

- Эй-эй, - возмущается Ваня, и валит меня на песок ловкой подножкой, а затем нависает надо мной, пугая угрожающей рожей: - Меня многие боятся!

- Рассказывай дальше, - хохочу я над этим комиком. – Ты же лапочка, Вань, тебя только твоя детвора и боится.

Этот придурок угрожающе рычит, пытаясь меня напугать, но вызывает лишь колики смеха, а затем… затем его руки оказываются под моей свободной футболкой.

- Вообще, Вась, меня побаиваются, - шепчет муж, а его руки тем временем заняты моей грудью. – Главное ведь – дурную славу о себе пустить, побольше страшилок придумать, нескольким людям прилюдно морду набить…

Ваня говорит спокойно, издевательски медленно, и пальцами потирает мои набухшие соски. И словно внимания не обращает на то, как я выгибаюсь навстречу его ласке.