Нежно - Ава Рид

Это, безусловно, лучшая дерьмовая идея, которая у меня когда-либо возникала. Тут я уверен.

Понятия не имею, о чем я думал, когда размазал рис по лицу Зоуи. А тем более тогда, когда вдруг поднял ее и усадил на столешницу.

Перемена настроения едва не сбила меня с ног, настолько она оказалась ощутима. Не только для меня, но и для нее. И все же я должен был ее спросить. По-моему, я обязан был спросить, можно ли взять ее на руки. Может, я смотрю на вещи со слишком узкой точки зрения, а может, абсолютно правильно – в конце концов судить об этом может лишь девушка передо мной. Она устанавливает свои границы, не я.

Она не оттолкнула меня, а посмотрела открытым взглядом и казалась мне при этом бесконечно красивой, невзирая на рис на лице. И желание больше никогда ее не отпускать давило мне на грудь, как тяжелый камень. Пока она не задрожала. Не сильно, но достаточно, чтобы меня отрезвить. Я бы ушел, если бы Зоуи меня не остановила – и тогда я просто это сделал.

Я ее спросил. Я надеялся, что она скажет «да», однако не рассчитывал на признание, что она сама этого хотела, но не осмелилась. Поэтому я притянул ее ближе к себе, уничтожил последнее крошечное расстояние между нами и решился сомкнуть руки у нее за спиной.

Теперь ее губы касаются моих, и я почти забываю, как дышать. Они теплые и мягкие, и я даже не могу вспомнить, случалось ли в моей жизни что-то лучше. Целоваться с женщинами всегда было приятно, однако это – это желание. Более мощное и пугающее, чем я ожидал. Когда я углубляю поцелуй, она наклоняет голову набок, подается мне навстречу, а я ловлю ее тихий стон, отвечаю на него, не в силах с собой справиться. Я чувствую ее руки у себя на щеке и на затылке, она зарывается пальцами мне в волосы, тянет за них, и мне кажется, я вот-вот сойду с ума. В ту секунду, когда Зоуи прижимается ко мне и ее язык встречается с моим, я ощущаю, что мое возбуждение увеличивается и начинает давить на джинсы. Это как удар по лицу. Я не хочу, чтобы для нее это стало чересчур, не хочу загонять ее в угол, я…

– Зоуи. – Мы тяжело дышим, я прислоняюсь лбом к ее лбу и слегка отвожу бедра назад.

– Все в порядке. – Она целует меня под подбородок, потом смахивает остатки риса с носа и покрасневших щек и в ожидании смотрит на меня. – Обещаю. Я всегда буду говорить тебе, если… чего-то не захочу. – Я просто киваю и даю себе минуту. Зоуи не просто какая-то женщина. Она для меня особенная. Но это не все. Ее прошлое… и мое. Я не имею ни малейшего понятия, сумею ли соответствовать ей.

– Что с тобой? – спрашивает она так робко и в то же время смело, что я вновь отбрасываю свои сомнения.

– Думаю, нам не стоит торопиться. – Не хочу все испортить. И не собираюсь строить карточный домик из лжи.

– Л-ладно. – Она выглядит неуверенно, и я готов на что угодно, лишь бы у нее не возникло впечатления, что я хотел бы остановиться. Черт, я хотел бы всего, но только не этого.

Поэтому я беру ее лицо в ладони и целую еще раз. Целую ее так, как будто это первый и последний раз – спокойнее, осторожнее, напряженнее.

А когда отпускаю, ее губы блестят почти так же, как и глаза.

– Давай уберемся здесь. – Мне с трудом удается выговаривать слова, потому что ни одно из них не верно. А те, что грозят сорваться с моего языка, звучат так: Плевать на еду, давай продолжим. Давай перейдем в постель. Давай… прекратим, пока я тебя не разочаровал.

Я не думаю плохо о Зоуи, не считаю, что она ужасно отреагирует, если увидит мою ногу. За этим кроется гораздо больше. Если я покажу ей свой протез, если распахну эту дверь, доверюсь ей полностью, то неизбежно должен буду посвятить во все и остальных. А когда откроется эта дверь, то придется отпереть следующую, ту, которая по сей день разбивает мне сердце и за которую я стыжусь.

– Как думаешь, рис еще можно спасти? – спрашивает она, и мы оглядываемся вокруг. Позади Зоуи разбросаны овощи и рыба, а на полу и нашей одежде больше риса, чем в кастрюле.

– Будет сложно.

– Хм. Надо попытаться. Можешь… я хочу сказать, ты не спустишь меня вниз?

– Я еще думаю. – Это заставляет ее улыбнуться, и отныне мне не хочется заниматься ничем другим, кроме как вызывать у нее улыбку. В итоге я помогаю ей встать на пол, и она убирает руки с моих плеч. А мои ненадолго сжимаются в кулаки, чтобы снова тут же не схватить ее и не притянуть к себе. Вместо этого мы вместе опять раскладываем все ингредиенты и отскребаем рис от пола.

Десять минут спустя Зоуи сдувает челку со лба и в отчаянии смотрит на корявое нечто перед собой. Мы облажались и не сумели сделать ни единого кусочка суши. Но это того стоило.

– Похоже, нам придется что-нибудь заказать, – предлагаю я.

– Мне тоже так кажется. На следующей неделе опять попробуем что-нибудь, где не надо возиться с липким рисом.

– Я обеими руками «за». Мне сделать заказ? Тогда ты сможешь сходить в ванную и смыть остатки рисовой каши с лица.

– Фу, звучит отвратительно. Надеюсь, выглядит не так же.

Я лишь пожимаю плечами, чем зарабатываю легкий удар по руке, если это вообще можно так назвать.

– Так что ты будешь?

– Какое-нибудь вкусное сочетание. Удиви меня. А давай возьмем большой сет ассорти на двоих, если у них такое есть?

– Понял. Я согласен.

– Можешь заказать дополнительный соевый соус? Маленькой порции мне никогда не хватает.

– Без проблем.

Она разворачивается, идет вперед, однако через пару коротких шагов снова останавливается.

– Дилан?

– Да?

– Спасибо. Спасибо, что… ты спросил.