Нежно - Ава Рид

Это похоже на безумие, и я не хочу, чтобы оно заканчивалось. Плевать, что Куп сидит прямо возле меня и что мы не одни. Лишь когда включат свет, я ее отпущу.

Все мое тело напряжено, я сижу здесь, в полном зале кинотеатра, с очевидной эрекцией и еще никогда не был так благодарен самому себе за то, что не сдал куртку в гардероб. Если другие это увидят, я пропал. Никто не завелся бы от этого фильма… А какие еще тогда остаются варианты?

Тем временем Зоуи перехватывает контроль, изучает мои ладони, пробирается под толстовку и исследует линии мускулов.

Я тихо кашляю. Изначально это был стон, который, к моему везению, я быстро успел подавить. Если бы мы находились тут одни, совсем одни, наверное, я усадил бы ее к себе на колени. Целовал бы ее, дал бы волю рукам и гладил ее шею, спускаясь к плечам и ключицам, по бокам, под ребра…

От фантазий лучше не становится.

А потом мне приходится признаться себе, что я бы так не сделал. Как бы ни возбуждали эти мысли, не сделал. Это было бы нечестно. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не хватит духу рассказать ей правду. Показать ей то, что является частью меня, показать ей, кто я. Зоуи ничего обо мне не знает. А ничего – это гораздо меньше того, чего я желаю.

Мой взгляд перемещается на нее, я смотрю на Зоуи со стороны. Вспышки экрана освещают ее лицо, отражаются в глазах и дают мне понять, что ей так же трудно дышать, как и мне. Ее грудь быстро поднимается и опускается, губы приоткрыты, и не знай я правду, решил бы, что это из-за фильма, его драматургии, особенно под конец.

Она должна получить от этого удовольствие. Прежде всего от финала. Поэтому я сжимаю ее ладонь, не давая продолжать, – и взгляд Зоуи мгновенно встречается с моим. Непонимающий, удивленный, открытый. Но я улыбаюсь, киваю вперед и отодвигаюсь.

Это хорошо, так будет правильно.

Проходит не больше пятнадцати минут, и я убеждаюсь, что так и есть. Загорается свет, я вижу заплаканные лица ребят, и Зоуи улыбается мне. Так искренне. Это улыбка, ради которой я готов заплатить любую цену, лишь бы смотреть на нее снова и снова.

Еще какое-то время мы просто сидим, болтаем о фильме и о том, как невероятно было увидеть его в кино. Энди все еще не может поверить, что попала именно на этот фильм. Вероятность была так мала, но тем не менее это произошло. Я периодически киваю, делаю вид, что участвую в разговоре, хотя мои мысли вертятся вокруг Зоуи, моего прошлого, протеза… Оказалось не трудно скрывать его от остальных. Они не задавали вопросов, а я никогда не давал им повода. Возможно, мои протезы не идеальны, но чертовски хороши. Тому, чтобы они не бросались в глаза, я всегда придавал огромное значение, отсюда особое покрытие, подогнанные под меня размеры голени и подвижная темная ступня. Плюс темные носки и не слишком узкие джинсы. И по той же причине я не разгуливаю нигде в шортах или коротких штанах – даже летом. К счастью, в Сиэтле не бывает такой дикой жары, чтобы это стало невыносимо.

Но что, если… если бы мне больше не пришлось этого делать? Если бы я не захотел больше этого делать? Неужели правда была бы настолько ошеломляющей?

Да. Для меня была бы, нет – есть.

Левая рука опускается вниз, на коленку.

Притом слова выговорить легко. Я всего-то должен сказать: Эй, Зоуи, у меня протез. Я потерял ногу ниже колена. В автомобильной аварии.

А вот с этого момента все становится сложнее. Поскольку тут начинаются вопросы.

Как это случилось? Ну, я напился и угнал бабушкину машину, на которой ночью выехал на дорогу. На слишком высокой скорости. Я этого хотел. Был в отчаянии. Наверное, даже хотел умереть. Автомобиль буквально намотало на дерево, а я потерял не только собственную гордость и карьеру профессионального футболиста, но и часть ноги. И нанес очень глубокую рану бабушке.

Затем последовал бы последний неизбежный вопрос в этой причинно-следственной цепочке.

Почему?

Потому что был молодым, разгневанным и эгоистичным идиотом.

Потому что не мог жить с тем, что мои родители погибли.

Они тоже попали в аварию – и не вернулись.