Наследство рода Болейн - Филиппа Грегори

— Кто эта ведьма? — Я настаиваю на ответе. — Кто ведьма Томаса Кромвеля? Кто лишил короля силы? Кого они обвиняют?

Личико Екатерины перекошено от страха.

— Анна, ваша светлость, дорогая королева, говорят — это вы!

Я почти отгородилась от мира, из комнаты выхожу только пообедать, перед двором стараюсь выглядеть безмятежно-спокойной, больше того, невинной. Томаса Кромвеля допрашивали, аресты продолжались, появлялись все новые и новые обвиняемые. Измена, попытки лишить короля мужественности с помощью колдовства — раскрыта целая сеть заговорщиков. Лорд Лиль признался — центр заговора в Кале, он помогал папистам и семье Поль, а они давно претендуют на трон Тюдоров. Его заместитель на посту коменданта крепости сбежал в Рим к кардиналу Полю — прямое подтверждение вины. Чтобы мой брак с королем не увенчался потомством, лорд Лиль и его партия прибегли к помощи колдовства, им ни к чему еще один наследник сторонника новой веры. Но в то же самое время Томас Кромвель помогал лютеранам, реформаторам, евангелистам. Он предложил меня в жены королю и велел ведьме лишить короля мужской силы, чтобы править единолично. Но кто эта ведьма — вот главный вопрос, который задают себе придворные. Она в дружеских отношениях с лордом Лилем, ее привез в Англию Томас Кромвель. Кто же она? Кто мог совершить эти ужасные злодеяния? Задайте вопрос еще раз — ее привез Томас Кромвель, она дружна с лордом Лилем.

Есть только одна такал женщина.

Только ее привез в Англию Томас Кромвель, ее поддержал лорд Лиль, она с самой первой брачной ночи лишила короля мужественности.

Ее имя еще не произнесено, доказательства копятся.

Предстоит отъезд принцессы Марии, лошадей уже выводят из конюшни. Я улучила минутку, чтобы поговорить. Суетятся слуги, стражники подзывают коней, среди общего шума нас не подслушают.

— Вы знаете, я не делала ничего дурного. Что бы вы ни услышали обо мне — верьте, я невиновна.

— Конечно, я вам верю. — Голос звучит твердо, хотя она в мою сторону даже не смотрит. Истинная дочь Генриха, прошла хорошую выучку, ничем себя не выдаст. — Я каждый день буду молиться за вас. Молиться, чтобы вам поверили.

— Уверена, лорд Лиль тоже ни в чем не виноват.

— Вне всякого сомнения.

— Его можно спасти?

— Нет.

— Принцесса Мария, бога ради, что-нибудь можно сделать?

Она рискнула искоса бросить взгляд в мою сторону.

— Дорогая Анна, ему ничем не поможешь. Думайте о себе и молитесь о лучших временах.

— Можно задать один вопрос?

Она оглядывается — лошадь еще не подвели. Берет меня под руку, мы идем к конюшне — будто бы поторопить слуг.

— Спрашивайте.

— Что это за семейство Поль? И почему король боится папистов, ведь он победил их давным-давно?

— Поли — Плантагенеты, из династии Йорков; некоторые считают их законными наследниками английского трона. Леди Маргарита Поль была лучшей подругой матери, второй матерью для меня, всецело преданной королю, а он заключил ее в Тауэр вместе со всеми родственниками, до которых смог добраться. По обвинению в измене, но всем известно: их единственная вина заключается в том, что в них течет кровь Плантагенетов. Король опасается за свой трон, он не позволит этому семейству выжить. В Тауэре и внуки леди Маргариты — два маленьких мальчика, помоги им Бог. Боюсь, мою дорогую леди Маргариту убьют. Остальные члены семьи в изгнании и никогда не смогут вернуться домой.

— Они паписты?

— Да. Они паписты. Реджинальд — кардинал. Можно даже сказать — они истинной веры и истинные короли Англии. Но так говорить — уже измена, которая карается смертью.

— Но почему король так боится папистов? Он же их победил.

Принцесса Мария качает головой.

— Нет. Совсем не все англичане рады переменам, многие хотели бы вернуть старое. Король уничтожил авторитет Папы, разрушил монастыри. На севере Англии начались бунты, люди защищали церкви и святые реликвии. Они называли себя паломниками Благодати и шли под знаменем пяти ран Иисуса Христа. Король послал против них целую армию, но все равно так их боялся, что предложил переговоры, разливался соловьем, пообещал помилование.

— Кто стоял во главе армии? — Я уже знаю ответ.

— Томас Говард, герцог Норфолк.

— Их помиловали?

— Как только войска бунтовщиков были рассеяны, главарей обезглавили, а остальных повесили. — Она рассказывает спокойно, будто просто жалуется на плохо уложенный сундук. — Все обещания короля оказались пустыми словами.

— Повстанцев уничтожили?

— Ну, он повесил семьдесят монахов в их собственных монастырях. Больше они не сопротивлялись. Но истинную веру так просто не уничтожишь.

Мы повернули обратно к дверям. Она кивнула кому-то, кто пожелал счастливого пути, улыбнулась. Я не смогла выдавить улыбку.

— Король опасается даже собственных людей. Он мой отец, но даже я порой думаю — он помешался на подозрительности. Любые, самые глупые страхи кажутся ему настоящими. Ему пришло в голову, что лорд Лиль предатель, значит, лорда Лиля можно уже считать мертвецом. Кто-то заподозрил, что супружеские неприятности — часть заговора, — и вы в смертельной опасности. Если вам есть куда уехать — уезжайте. Он не способен отличить правду от лжи, свои кошмары от реальности.

— Я королева Англии. Меня не посмеют обвинить в колдовстве.

Она в первый раз смотрит мне прямо в лицо.

— Это вас не спасет, как не спасло Анну Болейн. Ее обвинили в черной магии, и доказательства тут же нашлись. Она тоже была королевой. — Принцесса Мария вдруг рассмеялась, как бы в ответ на мою шутку, — на нас смотрят. Придворные дамы вышли из залы, внимательно наблюдают. Я тоже рассмеялась, но уверена — в моем смехе ясно звучит страх. — Если спросят, о чем мы разговаривали, пока прогуливались взад-вперед, скажите, я жаловалась на задержку с отъездом. Мол, уже надоело ждать.

— Хорошо. — Меня бьет озноб.

Принцесса Мария берет меня за руку.

— Отец изменил английские законы. Теперь даже дурная мысль о короле считается изменой и карается смертью. Ничего нельзя сказать, ничего нельзя сделать.

Упрямо повторяю:

— Я королева.

— Поймите, он изменил само правосудие. Теперь приговор выносит не суд. Вас казнят согласно Акту о государственной измене и лишении прав состояния. Это всего лишь приказ короля, утвержденный парламентом. Парламент никогда не откажется поддержать короля. Не важно, кто вы — королева или нищенка, если король хочет вашей смерти, ему достаточно приказать. Нет необходимости даже ставить подпись, достаточно приложить печать.

Я зажимаю рукой рот, чтобы зубы не стучали.

— И что же мне делать?

— Уезжайте, пока за вами не пришли.