Игра в любовь - Лена Тэсс

И таких пар в шоу было как минимум две, а людей, готовых поменять своё мнение — аж целых десять.

— Что думаешь? — спросил Егор, когда Юля оставила нас, забыв о своей миссии разделения парочки и спасения моих ушей от ненужной лапши.

— Ты знал? — это первое, что я хотела узнать.

— Нет. Если Маша придумала всё сама, то должен отдать ей должное — это отличный ход.

Босс хищно улыбнулся, предчувствуя, как этот поворот может полностью перевернуть все расклады в возможном финале.

— Теперь у нас есть что терять, ведь так?

Вопрос был с подвохом, ответ на него я давать не собиралась.

— У тебя есть миллион, и даже ни один. К тому же я итак знаю твою позицию по всей этой… — я пыталась подобрать слово, которое не пришлось бы запикивать в эфире, — ситуации.

— Ты как-то слишком спокойна для девушки, всё ещё верящей в любовь.

Я повернулась к Егору всем корпусом, чтобы оценить наглеца и наградить самым презрительным своим взглядом, но не смогла. Он исчез. Буквально встал с места и не дал мне возможности возразить, защитить себя и своё сердце. Я только рассеянно моргала глазами, наблюдая его удаляющуюся спину.

Впервые я задумалась, как всё случится через два дня.

Впервые осознала, что в моём распоряжении всё еще была одна монета, которая покоилась на дне Сундука с именем «Оля».

Когда мы играли в глупую игру и загибали пальцы, отвечая на не менее глупые вопросы, Егор был тем, кто ответил отрицательно на вопрос о смене симпатии. И он не пил. И у меня была всего одна монета. Каждый день одна. Изо дня в день.

Так на что он намекал?

Если Егор все время выбирал меня, то почему с такой настойчивостью оказывал внимание Василисе в первые дни шоу. И если он собирался выбрать меня и в самом конце?

Но его цель «Деньги», а моей всегда была — «Любовь».

У него есть миллион и, как мне кажется, гораздо больше. Но какой от них толк, если ни один рубль из этого состояния не мог обеспечить ему тепла и счастья.

Из тяжёлых мыслей меня к реальности вернул изучающий и насмешливый взгляд Василисы.

Она стояла у арки, которая разделала пространство между гостиной и столовой и скучающе подпирала плечом стену.

— Наша святоша никак не может решить стоит ли её большая любовь больших денег? — рыжая внезапно стала провидицей? — Хочешь бесплатный совет?

Кажется, это было самое длинное обращение ко мне, которое она произносила за всё время в этом доме.

— Не особо, — исключительно из вредности ответила я.

— И всё же я скажу.

Она театрально взмахнула рукой в сторону, куда до этого ушёл Егор. Я же, вопреки своим словам и внешней браваде вся обратилась в слух.

— Не будь дурой.

Глава 18. День седьмой. Не быть дурой

* * *

Совет на миллион рублей от Василисы звучал как-то дёшево.

И всё же какого это — «не быть дурой»?

Так как более чётких инструкций рыжая не оставила, а идти и упрашивать её казалось совершенно невообразимым занятием, я улучила момент, чтобы отправиться в Комнату Секретов.

Возможно, что в последний раз.

Вокруг меня были всё та же темнота и подрагивающая неоном вывеска с названием шоу.

«Игра в любовь».

Его придумала Маша. Егор одобрил, мне же было всё равно. Креатив вообще был не по моей части. Я любила организовывать, а не выдумками заниматься.

Экран телевизора огласил простой выбор — я могла изменить свою цель с «Любви» на «Деньги», а так же переложить монету в сундук с другим мужским именем.

Мне не потребовалось много времени. Спустя минут пять я покинула Комнату Секретов, стараясь не думать о том, правильно поступила или нет.

Как я и сказала, каждому из нас сегодня было чём подумать, поэтому ужин прошёл довольно тихо. Никаких вечеринок с выпивкой, никакой громкой музыки или игр. Казалось, что еще вчера мы были в эпицентре самой страшной бури, в которой нас трясло из стороны в сторону точно тряпичных кукол, испытывая на прочность нервную систему и вестибулярный аппарат. А сегодня наступил долгожданный штиль.

Егор и Василиса прошли в Комнату Секретов последними и задержались там дольше всех, вероятно обдумывая то, что им оказалось доступно в качестве приза за победу на волейбольном турнире.

Моё отношение к Василисе за время проведённое на шоу едва ли изменилось, но почему-то я желала ей найти достойного мужчину. Не здесь и не моего, но кого-то с достаточным стержнем, чтобы выдержать эту бестию рядом с собой.

Ближе к десяти, когда мы убрали всё со стола, парни уши к себе в спальню, а девушки, за исключением Ани, которая пожаловалась на головную боль и тоже исчезла на втором этаже, остались внизу, расположившись вокруг журнального столика.

Воздух был таким тяжёлыи и влажным, что хотелось снять с себя не только тонкую хлопковую майку и шорты, но и часть кожи. Я забрала волосы в высокий пучок, чтобы хоть немного стало легче, но и это не помогало.

Неожиданно тишину прервала Юля.

— Так… и сколько по вашему стоит любовь? — выдала она, не только разрушая пусть и душную, но весьма уютную тишину этого летнего вечера, но и озвучивая вопрос, который в той или иной степени сейчас обдумывала каждая из нас. — Стоит того миллиона, который можно отсюда забрать?

— Я слишком трезва для этого разговора, — Кира вскинула руки и, оттолкнувшись от подлокотников мягкого светло-кремового кресла, встала на ноги. Она направилась на кухню. — Кому смешать «Манхэттен»?

Три руки взметнулись в воздух с удивительным единодушием. Мы все переглянулись и захихикали.

— На миллион даже ипотеку не погасишь, Юлька, так что не переживай ты так сильно, — со знанием дела пропела Василиса, вытянувшись вдоль дивана. Длина её шорт совсем не оставляла воображения, но прятать такие ноги тоже было своеобразным преступлением. Длинные, стройные, сильные. Такими она могла схватить мужчину и не отпускать пока он… не потратит на нее миллион и еще один рублик как минимум. Или просто задушить.

— Мне никогда не дарили дорогих подарков, — ответила медсестра. — Отношения ведь не измеряются подарками, и я никогда не мечтала об этом, просто хотелось получить что-то особенное.

— Ты рассуждаешь как типичная неудачница, — хихикнула рыжая, но как-то беззлобно.

Я кинула в нее свою подушку.

— Особенное не обязательно должно быть дорогим.

Кира вернулась к нам с подносом и четырьмя коктейлями.

— Правда? А какой самый