Не отрекайся от любви - Мередит Дьюран

– Да. И у меня к тебе ответное предложение.

– Слушаю, затаив дыхание.

– Если ты так хорошо разбираешься в женском вопросе, то почему бы тебе не применить свою мудрость к собственной ситуации?

Локвуд отпил глоток.

– Ты не меняешься.

Джулиан рассмеялся.

Эмма все утро распаковывала ящики, доставленные из Девона. Это было отвратительное занятие, под стать ее настроению.

– Мисс Мартин, вы погубите свои руки, – ужаснулась Бекуорт, горничная, которая прислуживала Эмме. – Позвольте прислать лакея.

Ворчание служанки напомнило Эмме мать, которая всегда беспокоилась о руках дочери, потрескавшихся от скипидара.

– Я сама справлюсь, – отрезала Эмма.

Губы Бекуорт задрожали от обиды, она вышла. Наверняка насплетничает Дельфине.

Нагрубила, виновато подумала Эмма. А ведь Бекуорт права: когда все, наконец, было распаковано, часы уже пробили полдень, а руки Эммы кровоточили. Но это еще не самое скверное. Она замерла, присев и закрыв глаза, чтобы отдышаться, а когда открыла их, то словно оказалась в кольце призраков: герои ее картин, раскрыв рты в безмолвном крике, протягивали руки, умоляя о помощи.

Это были картины, которые Эмма не осмелилась послать Дельфине. Те, вида которых кузина не вынесет. Но Академия просила их представить. И Локвуд настоял.

Эмма не могла дождаться, когда избавится от них.

Да еще Джулиан ухмыляется ей с портрета. Она забыла предупредить, чтобы его оставили в Джемсон—Парке. Поднявшись, Эмма потащила портрет к платяному шкафу. Тяжелое дело живопись. Нужно было учиться играть на флейте. Ее носить легко.

В дверь постучали.

– К вам гость, мэм.

Эмма взяла у лакея карточку. Леди Эдон. Что происходит?

– Я сейчас спущусь.

Когда Эмма вошла в маленькую гостиную, баронесса поднялась ей навстречу, а затем снова устроилась на диване, шелестя кружевом и шелком.

– Я понимаю, что официально мы не знакомы, – начала она, сжав перед собой руки и смерив Эмму взглядом. – Но я пришла к выводу, что у нас есть причина познакомиться.

Удивительно, но вблизи леди Эдон была еще более красивой. А вот ее резкие французские духи оставляли желать лучшего. Эмма чихнула.

– Вам нездоровится, дорогая? – Леди Эдон протянула ей носовой платок. – Хотите, я позвоню, чтобы вам что-нибудь принесли?

Эмма с вежливой улыбкой взяла платок, а что касается второго предложения, более подобающего хозяйке, нежели гостье, то его она пропустила мимо ушей.

– Очень мило с вашей стороны навестить меня. Если вам что-то нужно, леди Эдон, спрашивайте не смущаясь.

У баронессы дрогнули ресницы, она заметила колкость.

– Да, хорошо. Надеюсь, визит будет короткий. Думаю, у нас мало общего, а к концу разговора его и вовсе не останется.

– Вы прямолинейны, – сказала Эмма. Леди Эдон рассмеялась:

– Да! Это так. И позвольте мне быть еще более прямолинейной, мисс Мартин… Дело в том, что я знаю, кто вы.

– В самом деле? – Эмма откинулась на спинку кресла. У нее было преимущество перед баронессой. Работая она не надевала корсет. И сейчас ее поза гораздо ярче выражала безразличие. – И кто же я?

– Ну что ж, если вам это интересно, то я знаю, что вы были с Джулианом в Индии.

Значит, он сказал ей? Гнев заставил Эмму снова выпрямиться.

– И что из этого?

– Послушайте, мисс Мартин. Извините, но это происходит постоянно. Девушки вечно теряют голову из-за Оберна, и мы просто стараемся это игнорировать. Однако вы раздосадовали его больше обычного, так что я заехала предупредить вас. Видите ли, он пытается вести себя благородно, но если вы будете его чересчур дразнить… – Леди Эдон подалась вперед и округлила глаза. – Он может и укусить.

– В самом деле? – подняла брови Эмма. – Что укусить, миледи? Я не пекла пирогов для его светлости.

– Очень смешно, мисс. Думаете, вы та единственная, кто спасет его светлость от его темного прошлого? Я тысячу раз это видела: молодые мисс под руководством своих напористых мамаш пытаются увлечь сбившегося с пути герцога на правильную стезю. Но Джулиан не ребенок, и вы, как и остальные, быстро поймете, что он добровольно выбрал свой путь.

– И что же это за путь? Позвольте поинтересоваться: мы говорим об одном и том же человеке? Ваш выглядит очень уж непривлекательно.

– В чувстве юмора вам не откажешь, но вряд ли Оберну придет в голову полакомиться вами, маленькая старая дева. – Пунцовые губы леди Эдон сложились в презри тельную улыбку. – Вас пирожным не назовешь, моя дорогая. Так, пресное печенье, попробовал и тут же с легкостью забыл.

– Вот как?! – Эмма пожалела, что у нее нет веера. Она бы его раскрыла и стала демонстративно обмахиваться. – Какой яркий образ. Позвольте спросить: вы имеете привычку наносить визиты каждой из этой тысячи наивных женщин или я особый случай?

– Едва ли, – уверенно сказала леди Эдон. – Но вы настойчивее других…

– Замечательно, похоже, я…

– …и я не вижу, чтобы Джулиан беспокоился на ваш счет.

Как мог Джулиан сблизиться с такой ужасной женщиной!

– Простите, но вы несколько напряжены. Вы, должно быть, не привыкли, чтобы Джулиан отрывался от вашей юбки.

– Следовало бы говорить о нем с уважением к его положению, – прошипела леди Эдон. – Вам никто не давал права называть его по имени!

– Неужели? – улыбнулась Эмма.

На щеках гостьи выступил слабый румянец.

– Спасибо, что напомнили мне о манерах, – продолжала Эмма. – Могу я ответить любезностью на любезность? Визиты раньше трех часов дня крайне неприличны. Это оскорбление для хозяйки, если не сказать больше.

Леди Эдон медленно поднялась с врожденной грацией, которая так восхитила Эмму в доме Локвуда. Каким обманчивым оказалось первое впечатление!

– Вы считаете себя очень умной, но я вам вот что скажу: вы никогда не сможете с ним совладать. Ваши чары глупенькой провинциалки не удержат его. Вы не умеете скрывать свои чувства. У вас душа нараспашку, и при каждом неожиданном повороте судьбы она будет болеть и кровоточить. Неверность Джулиана убьет вас.

Эмма тоже встала:

– Я начинаю сомневаться, знаете ли вы его, леди Эдон. Он не производит впечатления неверного человека.

Леди Эдон закатила глаза.

– Значит, вашему сердцу угрожает не Оберн, а какой-то другой энергичный мужчина. Вам стоило бы уйти в монастырь, если вы не хотите остаться с разбитым сердцем. – Поправив шаль, она стремительно вышла, едва не задев Дельфину.