Не отрекайся от любви - Мередит Дьюран

Она сделала; движение, чтобы подняться.

– Вот, что я тебе скажу, – внезапно заговорил Джулиан. – Мы с леди Эдон больше не помолвлены. Я восхищаюсь твоим благородным порывом. Если бы я действительно расстался с ней из-за тебя, мне было бы полезно узнать, что тебя это по-прежнему не интересует.

Немного поколебавшись, Эмма снова села. Она не могла поверить, что Джулиан: говорит это искренне.

– Я действительно думаю, что это неблагоразумно. Тебе следует помириться с ней.

– Какой странный разговор мы ведем, – негромко сказал он. – Очень странный.

Жаль, что ее лицо не осталось каменным, когда она посмотрела на него.

– Я просто хотела предупредить тебя. Предостеречь. Как… друг, если хочешь. Не торопись, не совершай опрометчивых поступков. Вот и все.

– Друг. – Джулиан улыбнулся, – Прелестно. Мы теперь друзья?

– Я… думаю, мы были друзьями в прошлом.

– Ах, в прошлом, – сказал он, – Много воды утекло и все такое.

Это была ловушка, и Эмма не только в нее угодила, она сама ее и создала.

– Мне не следовало приезжать.

– Но теперь, когда ты здесь, незачем убегать так быстро. В конце концов, мы же друзья. Замечательно! – Отодвинув бухгалтерскую книгу, Джулиан сел на стол. – Так расскажи мне, – он окинул взглядом ее лицо, – что мой друг делал сегодня? Не считая беседы с леди Эдон.

Он изменился, подумала Эмма, время проложило у глаз морщинки, и вряд ли они появились от смеха. И эта пресыщенность, насмешливость… в Индии их не было. Или просто она не замечала?

– Я распаковывала картины и обдумывала следующую.

– Опять реки крови и клочья мяса?

– Нет. Я сказала тебе, что покончила с прошлым. Я ищу новое свежее начало.

– Значит, увитые цветами коттеджи и тому подобное?

Эти небрежные уколы вызывали у Эммы головокружение. Она не могла понять, почему они так ее ранят, не успевала она обдумать один, как уже страдала от следующего.

– Что-то вроде этого. Если смогу справиться. Мне пока это не очень удается.

– Возможно, недостает интересной темы. В конце концов, все это не слишком увлекает. Или… – Джулиан сделал паузу, – тебе не хватает воображения.

– Ты сердишься на меня, – прищурилась она. Он пожал плечами.

– Очень сердишься. – Эмма поднялась. – Я могу тебя понять. Я уже сказала: не надо было мне приезжать.

– Да, не надо. Но я тронут твоим беспокойством.

– Не о тебе, о твоей связи с баронессой…

– Значит, твоим беспокойством о Кэролайн. Очень мило с твоей стороны.

Кэролайн. Он произнес это имя так привычно. Эмма сжала кулаки.

– Ты…

– Если это тебя утешит, могу добавить, что мои отношения с баронессой ухудшались уже давно. Задолго до того, как ты перестала прятаться.

Опять это слово!

– Я не пряталась!

– Она хотела большего, чем я желал дать. В конце концов, мне это наскучило, ее привязанность стала меня тяготить.

– Какая черствость!

Джулиан снова пожал плечами:

– Таков мой характер. Я предпочитаю, чтобы все было просто и ясно.

Эмма не смогла удержаться от смеха:

– Просто? Ну конечно! Ты самый простой человек на свете, Джулиан. Я не знаю, к чему ты стремишься, но желаю тебе удачи. Я уезжаю.

– Счастливого пути, – сказал он, махнув рукой в сторону двери.

Сделав два шага, Эмма обернулась. Джулиан по-прежнему опирался о стол. Она не могла понять выражение его лица.

– О тебе весь город говорит.

– Это часто бывает.

– Разговоры нелестные.

– И это не ново.

– Тебя это не волнует, Джулиан?

– А почему я должен волноваться? – Он посмотрел в бухгалтерскую книгу. Перевернул страницу. – Когда-то меня это беспокоило. Теперь – нет.

– Но тогда это было неправдой. – Джулиан промолчал.

– Ты сам вынудил меня спросить, – резко сказала Эмма. – Сейчас это правда?

– Что именно?

– То, что о тебе говорят люди!

– Я не знаю, Эмма, – безразличным тоном ответил он. – А что говорят? Я за сплетнями о себе не слежу.

– Их так много?

– Похоже, оказалось достаточно, чтобы привести тебя к моему порогу.

– Она намекала на твое непостоянство. Говорила, что ты повеса!

Его губы дрогнули в улыбке.

– Самую малость, Эмма.

Ее дыхание вдруг зачастило.

– Она сказала, что ты неспособен на верность.

– И это тебя задевает?

– Нет, – мгновенно ответила Эмма: – Я не считаю тебя воплощением добродетели.

– Возможно, именно поэтому искусство подводит тебя. Добавь в картины немного лицемерного мелодраматизма, и сцены просто оживут.

– Я не из таких!

– Да, когда-то не была.

– Как и ты когда-то не был распутником!

Джулиан подошел к ней и, взяв за подбородок, поднял ее лицо к свету.

– Ты очень молода, – вздохнул он. – Порой я об этом забываю.

Эмма резко отвернулась:

– Снисходительность с высоты преклонного возраста? Тебе все тридцать, не так ли? Знаешь, возможно, мне нужно нарисовать тебя! Думаю, я смогу вложить в портрет достаточно пыла.

– Охотно позволяю тебе сделать это. Мы, распутники, любим дамское внимание. – Выражение ее лица развлекло Джулиана. – Приятно видеть, что я тут не единственный, кто сердится, мисс Мартин.

Эмма ринулась вон.

Он был очень убедителен, думала она по дороге домой. Как относиться к его поведению, она понятия не имела, но, наверное, оно и к лучшему.