Веледар - Александра Вайцеховская

— Ну, переделанный, если тебе так больше по нраву.

— Мне по нраву, когда ты меня по имени зовешь, — шепнул он, поднимаясь. Протянул ко мне руки, обнял.

— А настоящее ли оно, твое имя? — я вздохнула, обмякла в этих руках и закрыла глаза.

— Настоящее. Неполное просто.

— А полное как?

— Опять ты за свое, ведьма? — он усмехнулся, и его теплый выдох шевельнул мои волосы.

— А как же. Змея, сбрасывая кожу, не перестает быть змеей.

— Да какая же из тебя змея, Селена?

— Ты же боишься меня до сих пор.

— Никогда не боялся, — он обнял меня крепче, прижался горячими губами к моему уху и шепнул: — Велемир мое полное имя.

* * *

Пока мы шли по селу, я с любопытством оглядывалась по сторонам, невольно ища здесь какой-то подвох. В историю с чудищем лесным ни на грош не верилось.

Село было явно зажиточным. Я, если честно, таких прежде не видала: избы все добротные, с крепкими, высокими воротами, резными наличниками и, о чудо, стекленными окнами! Такое я только у Агвида во дворце наблюдала, но он ярл, а тут стеклом в раме каждая изба похвастать может.

Улица, по которой мы с Велем шли, была еще страннее домов: широкая, с дощатыми настилами вдоль вытоптанной до песка дороги; трава перед каждым домом окошена, и селяне все в белом по своим делам снуют, при этом каждый поздороваться норовит и светится лицом, как золотой.

Вель радостно кивал каждому встречному-поперечному, не испытывая, кажется, никаких подозрений, и вел меня под руку к местному кузнецу, надеясь у него хоть какой меч купить.

По дороге нам и бугровщик подвернулся, довольный донельзя, будто его местные покусали. И был он не с пустыми руками: в подмышке зажимал какую-то доску квадратную, а на поясе болтался холщовый мешочек, в котором при ходьбе погромыхивало глухо что-то, судя по звуку, деревянное.

— Селена! — радостно приветствовал он меня. — Давно в себя пришла? Как жива-здорова?

— Спасибо, Митя, — я улыбнулась ему. — Вель сказал, что ты меня спас. Заговор нужный прочел. Повезло мне, что у тебя память такая хорошая, правда? — я подмигнула ему, а он чуть ли не впервые на моей памяти смутился, залился краской.

Наемник фыркнул так громко, что спугнул стайку кур, которые ковырялись в песке неподалеку, и красноречиво сжал кулак до хруста костяшек, но я одернула его взглядом. Ей-богу, если бы бугровщик за мной в бане не подглядывал, хуже было бы…

— Куда путь держите? — поспешно спросил Дмитрий, желая, судя по всему, сменить тему беседы.

— К кузнецу, — неохотно пояснил Вель. — Мне меч нужен новый. Да и коней неплохо бы переподковать, но это как успеется.

— Так я с вами схожу, все одно делать нечего. Только я дороги не знаю.

— Ничего, я разведал…

Мы двинулись дальше, уже втроем, и я стала наблюдать все новые странности: колодцы с деревянными оголовками, украшенными такой искусной резьбой, что и на дворе у ярла достойно бы смотрелась; местные девицы, женщины и даже старухи, щеголяющие в красиво расшитых платьях, будто к празднику нарядились; детки, снующие по селу, и почти у каждого в руках то пряник медовый, то свистулька глиняная с тонкой росписью, то спелое яблоко. Яблоки поразили меня особенно сильно, ибо не время им, еще только треть лета прошла…

— Вель.

— М-м-м? — наемник тут же наклонился ко мне.

— Тебе знахарка про ведьму рассказывала, что тут жила.

— Ага.

— А сейчас у них ведунья есть?

— Нет. А то бы я тебя напрямки к ней и понес. Она бы лучше сообразила, как тебя спасать.

— Ясно…

Мы дошли до противоположной окраины села, где и обитал кузнец в добротном, как и все остальные, доме. Неподалеку особняком от жилья стояла кузня, коптила небо черным дымом. Кузнец явно работал: до нашего слуха долетал размеренный металлический звон.

Когда мы к нужному дому подходили, я заметила большой валун в узком проулке между двумя избами, притормозила. Камень, судя по всему, лежал здесь уже давно: успел основанием в почве утонуть и порасти мхом. На его поверхности смутно проступала истершаяся руна.

Я высвободила у Веля свою руку, подошла ближе и присмотрелась. Руна была очень знакомой, я сама такие иногда рисовала на небольших чурках, которые пастухи потом расставляли на границах пастбищ, чтоб скотина не разбегалась. Только тут знак немного иной был…

— Что там? — заинтересовался наемник, да и бугровщик тоже поверх моего плеча взглянул.

— Да так, — отмахнулась я. — Пошли, а то время к полудню.

Под навесом кузницы мы нашли ее хозяина: мужика, не ниже ростом, чем Вель, а в плечах даже шире, и с бородой до груди, заплетенной в две толстые косы цвета меди. Выдающийся нос был испачкан сажей, что придавало кузнецу почему-то добродушный, несмотря на его внушительную фигуру, вид.

Рядом с ним скромно топтался еще один мужик, тоже весьма богатырского телосложения, в длинной, до земли, черной рясе, поверх которой болтался большой нательный крест.

— Здравствуй, мастер, — Вель слегка поклонился мужикам. — И ты здравствуй, святой отец…

Пока наемник с кузнецом любезностями обменивались, священник подошел ко мне, спросил заботливо:

— Как ты, девица? Слыхал, что в лесу нашем с тобой беда приключилась.

— Уже хорошо, спасибо, — я натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть в его добродушные глаза. А ну как на исповедь пригласит…

— Ох, кто бы нас от этого колдовства проклятого избавил, прости господи, — поп сплюнул через плечо и истово перекрестился. — Как же тебя угораздило-то? И раньше там люди блуждали, но до села нашего невредимыми добирались…

— Так животина какая-то лесная раскопала яму на перекрестке, а там дрянь эта лежит, — вступил в беседу бугровщик, за что я ему была благодарна.

— Дрянь? — живо заинтересовался поп, подался поближе, жестом поощряя Митю продолжать рассказ.

— Ага, из костей и волос. Гадость жуткая. Вот невестушка моя и хватанула ее голыми руками. С детства ведь любопытная была, везде свой нос совала. Уж я ее отговаривал, да где там…

Дмитрий говорил, а у меня в ушах шумело от злости. Невестушка?! То, что в бане за мной подглядывал, я простила. Но это уже чересчур. Ох, и поболят сегодня чьи-то зубы…

— … вы бы крестный ход какой туда снарядили, батюшка, — продолжал заливаться бугровщик. — Негоже это просто так оставлять, еще кто набредет да к праотцам отправится.

— Да-да, — закивал священник. — Прав ты, добрый молодец. Надо, надо.

— Освятить там все! — не унимался Дмитрий. — И табличку с предостережением повесить! И цепью оковать!

— Ох, батюшки, — поп хлопнул себя по высокому лбу. — Заболтался я с вами. Кузьма!

— Ага, — зычным