(не) Случайная для дракона - Алиса Меру

Или видели — периферийно, краем — и не останавливались.

Он целовал её — глубоко, горячо, по-настоящему. Как мужчина который три недели держался и перестал. Её пальцы — в его волосах, тёмных, мягких, наконец растрёпанных её руками. Его ладонь на её шее — горячая, живая.

Магия кружила вокруг них — книги в воздухе, свет, тепло. Равновесие — живое, настоящее, их.

Он оторвался.

Медленно.

Смотрел на неё — янтарь в глазах полный, яркий, без единого слоя между ними. Дышал чуть быстрее чем обычно. Его руки — всё ещё держали. Её — всё ещё на его плечах.

Книги медленно опускались на полки — сами, как будто магия решила что можно убрать. Мягко, без стука.

Свечи горели — ровно. Камин — тепло.

Тихо.

Они смотрели друг на друга.

Она думала что скажет что-нибудь. Какую-нибудь острую фразу про книги или про магию или про Рэна который запер их сюда и наверняка слышит всё это в коридоре. Что-нибудь — потому что молчание было таким, таким —

Не сказала ничего.

Просто смотрела на него.

И он — молчал. Не говорил что всё хорошо, не спрашивал как она. Просто — смотрел. Янтарь в глазах тихий теперь, ровный. Тёплый.

Его большой палец медленно провёл по её скуле.

Она закрыла глаза на секунду.

Вот так, — подумала она. — Вот что это такое.

Не удар тока как в прошлый раз. Не взрыв и не паника и не что мы делаем. Просто — тепло. Живое, своё, настоящее.

Как равновесие.

— Саша, — сказал он. Тихо.

— Что, — сказала она. Тоже тихо.

— Книги вернулись на полки.

— Вижу.

— Сами вернулись.

— Магия убирает за собой, — сказала она. — Значит мы нашли равновесие.

Он смотрел на неё.

— Значит нашли, — повторил он.

Она смотрела на него.

Потом — медленно, не отрывая взгляда — шагнула к нему. Прижалась — лбом к его груди, там где под рубашкой был живой огонь. Его руки обняли её — сразу, крепко, горячо. Его подбородок опустился на её голову.

Они стояли.

В тихой библиотеке. Среди книг которые вернулись на полки. В свете камина который горел ровно и тепло.

Она не шутила.

Он молчал.

Оба — просто были. Рядом. Вместе.

С того дня, — подумала она. — Он говорит — с того дня.

Я тоже, — поняла она. — Я тоже.

Они не знали сколько времени стояли так.

Потом за дверью — осторожный стук. Один раз, тихий.

— Это я, — сказал Рэн. Тоже тихо. — Просто проверяю что живы. Пирог наверное совсем остыл. — Пауза. — Не тороплю.

Каэль не пошевелился.

Она засмеялась — тихо, прямо в его рубашку. Почувствовала как он тоже — едва, почти беззвучно.

— Мы живы, — сказала она.

— Хорошо, — сказал Рэн. — Это хорошо. — Пауза. — Засов изнутри — просто поднять. Когда захотите. — Шаги удалялись. — Я в своих покоях. По делам. Личным. Не мешаю!

Шаги стихли.

Тишина.

— Он слышал, — сказала она.

— Да, — сказал Каэль.

— Книги слышал.

— Книги было слышно наверное в восточном крыле.

— И не зашёл.

— Рэн умный, — сказал Каэль.

Она засмеялась снова — по-настоящему. Он держал её крепче — секунду, потом чуть отпустил. Она подняла голову — посмотрела на него.

Янтарь в глазах — тёплый, живой, её.

— Пирог остыл, — сказала она.

— Да.

— Нам нужно выйти.

— Да.

— Ты не торопишься.

— Нет, — сказал он просто.

Она смотрела на него.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Я рада что магия выбрала меня, — сказала она. — Сюда. К тебе.

Что-то прошло по его лицу — быстро, глубоко. Что-то что он обычно держал закрытым и сейчас не держал.

— Я тоже, — сказал он. Тихо.

Она поднялась на цыпочки — коснулась губами его щеки. Горячей, живой.

Потом отступила.

Взяла его руку — горячие пальцы вокруг её пальцев. Повела к двери.

Он шёл рядом — молча, близко.

Она подняла засов.

Дверь открылась.

В коридоре — тихо. У порога стоял поднос с остывшим пирогом и двумя кружками горьковского корня.

Она засмеялась — тихо.

— Он всё-таки принёс пирог.

— Он всегда приносит пирог, — сказал Каэль.

Она взяла поднос. Он взял кружки. Они пошли по коридору — рядом, плечо к плечу, его тепло, её магия.

Где-то в конце коридора — у поворота — мелькнула светловолосая фигура. Рэн. Он шёл быстро — в плаще, с тем особым выражением лица. Закрытым, своим, живым.

— Рэн, — позвала она.

Обернулся.

— Ты куда.

— По делам, — сказал он. — Сказал уже.

— Каким делам.

— Личным, — сказал он. — Скоро расскажу. — Пауза. — Всё хорошо?

Она смотрела на него. На светловолосого, серьёзного, живого Рэна который запер их в библиотеке с пирогом и ушёл по личным делам.

— Всё хорошо, — сказала она.

Он улыбнулся — широко, по-настоящему. Его настоящая улыбка — та которая была за обычной.

— Хорошо, — повторил он. — Рад.

Повернулся. Пошёл к выходу.

— Рэн, — сказал Каэль.

Остановился. Обернулся.

— Спасибо, — сказал Каэль. Коротко. Без подробностей.

Рэн смотрел на брата секунду.

Что-то тёплое прошло по его лицу.

— Не благодари, — сказал он. — Просто — давно пора.

Саша

Из библиотеки они вышли вместе.

Рэн исчез — мудро, тихо, с пирогом под мышкой. Коридор был пустым. Замок дышал вечерней тишиной — прислуга разошлась, свечи в коридорах догорали.

Каэль шёл рядом — плечо к её плечу. Его тепло везде. Его огонь тянулся к её магии — как всегда, как дыхание, только сейчас острее. Ярче. Как будто то что случилось в библиотеке открыло что-то что раньше он держал закрытым.

Она это чувствовала.

Они шли — к её покоям, привычным маршрутом. Молчали. Молчание было — живым, тёплым, натянутым. Как струна которую тронули и которая ещё звучит.

У поворота к её крылу он остановился.

Она остановилась тоже.

Посмотрела на него.

Он стоял — в полутёмном коридоре, в тёмной рубашке, янтарь в глазах светился отчётливо. Смотрел на неё — с тем выражением. Прямым, живым, без единого слоя между ними.

— Саша, — сказал он.

— Что.

— Ты в свои покои.

— Да, — сказала она. — Обычно.

— Обычно, — повторил он.

Молчание.

Она смотрела на него.

Обычно, — повторила она. — Это слово висело между ними как вопрос на который никто не отвечал.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Ты хочешь что-то сказать или будем стоять в коридоре до рассвета.

Что-то мелькнуло в его лице.

— Пойдём, — сказал он. Не в её сторону — в свою. — Ко мне.

Не вопрос. Просто — пойдём.

Она смотрела на него секунду.

— Хорошо, — сказала она.

Его покои она видела впервые.

Большие — больше её. Тёмное дерево, тяжёлые шторы, карты на стенах. Книги — не такие