Я (не) твоя, дракон! - Елена Солт

Тот Обертон, которого я знаю, никогда не стыдился своих намерений, даже когда они оказывались корыстными или циничными. Он бы, не задумываясь, вывернул в свою пользу любую ситуацию, включая эту. Солгал, надавил, запудрил бы мозги, но добился бы своего. Поэтому внутренне я готова услышать что угодно, кроме того, что звучит:

— Да! — Обертон поднимает голову. Смотрит на меня снизу вверх. — Да, это потому, что ты феникс, Ханни.

— Хха, — вырывается из горла хриплый смешок.

Вот как?

— Ясно, — киваю, а подбородок предательски дрожит. — Что ж, спасибо за честность.

Теперь это точно конец. С шумом втягиваю воздух и смотрю на ночное, усыпанное звёздами, небо. Несколько раз моргаю.

Отступаю назад. Разворачиваюсь. Я в порядке. Скоро буду.

Хочу уйти отсюда. Сейчас.

— В нашей прошлой жизни ты тоже была фениксом? — раздаётся мне в спину.

Губы дёргаются в нервной усмешке. Упираюсь ладонями в талию, запрокидываю голову, рассматривая тонущие во тьме верхушки вековых сосен.

— Нет, — проговариваю ядовито. — Поэтому мне и не перепало в тот раз подобной чести. Как теперь выясняется. Ты выбрал более достойную, Кшатрию Трэвор. А меня, беременную, отправил на аборт.

— Шэйла, жена брата, скончалась родами, ребёнок тоже не выжил, — слышу вдруг жуткую новость, застываю на месте, затем медленно оборачиваюсь. — Вот почему я срочно уехал, когда мы были у твоей матери.

Шэйла, Шэйла… Это такая красивая блондинка, худенькая, с карими глазами и забавными золотистыми веснушками. Я видела их с Бьером всего пару раз, но и тех мне хватило, чтобы влюбиться в их пару. Вот где за версту веяло любовью, заботой и нежностью! Я тогда впервые поймала себя на том, что завидую…

— Постой, но как же так, — непонимающе смотрю на Нортана, замершего в той же преклоненной позе. — Они ведь вот только недавно поженились?

— Год прошёл, Ханни.

— Как летит время! — зарываюсь пальцами в волосы. — В уме не укладывается!

— Бьера предупреждали насчёт Шэйлы. Не драконица. Слабый магический резерв. Он никого не стал слушать. Я тогда ещё подумал, надо же, какой молодец, пошёл до конца, против всех. Красавчик! Но природу не обманешь. Чтобы выносить потомство, дракону нужна равная по силе, а иначе — имеем, что имеем. Грёбанную лотерею.

Осмысливаю услышанное. В голове никак не укладывается образ смеющейся Шэйлы и слово «скончалась». Нортан устало сдавливает переносицу и растирает лоб, продолжает:

— Ханни, я, правда, не знаю, что стряслось в нашей с тобой прошлой жизни, но знаю, как поступил бы в этой. Помнишь, я сказал тебе, что с самой первой встречи хотел защищать тебя и беречь?

— Да, я помню, — проговариваю эхом, начиная догадываться.

Нортан кивает с грустной усмешкой:

— Тогда ответь, как бы я поступил, будь ты просто человеком? Как бы я смог защитить добрую и милую девочку? Открыть ей всю правду? Она отважная, жертвенная, у неё огромное сердце. Правда её бы не остановила. А если бы она к тому времени уже была беременна? Она бы точно захотела пойти до конца.

Целитель решит эту проблему.

В носу становится горячо и начинает пощипывать. Так вот, почему?

— Так что, Ханни, я бы действовал жёстко. Обрубил бы раз и навсегда. Сделал бы так, чтобы не осталось ни сомнений, ни сожалений, ни дерущих душу воспоминаний. Сделал бы всё, чтобы та девочка меня возненавидела, зато жила дальше. Живая и здоровая. Прости. Но если бы пришлось, я поступил бы так же. Потому что не готов жить в мире, где тебя нет.

Ноги сами приводят меня обратно, к нему. Колени подгибаются, и я падаю вниз, оказываясь на одном уровне с драконом. Сухие сосновые иголки колют колени даже сквозь ткань платья, но я не обращаю на это внимания.

Как и на горячие ручейки слёз, стекающих по щекам.

Протягиваю руку, накрываю пальцы Нортана, всё ещё сжимающие коробочку с кольцом. Другой рукой тянусь к щеке. Щетина царапает пальцы.

Наклоняю голову, ищу глазами его глаза:

— Нортан, — голос срывается от раздирающих эмоций, — теперь я понимаю, как тебе было нелегко. Прости и ты за то, что не доверяла. Я…

— Скажи!

— Люблю тебя.

Поцелуй получается с солёным привкусом слёз. Слишком глубокий, слишком откровенный, слишком чувственный. Держусь за напряжённые плечи дракона, подставляя под его требовательные губы лицо, шею и грудь.

— Другое, Ханни, — Нортан сжимает мою талию, притягивает к себе, пропускает сквозь пальцы пряди моих волос на затылке, натягивает их чувствительно-нежно, вынуждая меня запрокинуть голову и смотреть в его голубые глаза.

Спокойные как то лесное озеро:

— Я задал тебе вопрос. Ответь на него.

Пробегаю взглядом по его лицу. Внешне спокойному, но я отчётливо вижу в глубине его глаз напряжение и тревогу. Ах, да, тот самый вопрос.

— Но как же обет безбрачия, моя клятва? Я крылоборец, ты забыл?

Дракон усмехается уголком губ:

— Такое забудешь! Это, конечно, добавило проблем, но я решил их. Ты разве не слышала о десятой поправке в Кодекс крылоборцев? Пункт про обет безбрачия больше не действителен для всех крылоборцев.

Подозрительно щурюсь и легонько ударяю его кулачком в плечо:

— Так вот зачем ты потащился в политику!

Дракон на миг прикрывает глаза, а в следующую секунду ловко подхватывает меня и встаёт. От неожиданности обхватываю его за мощную шею:

— Ты что делаешь? — пищу от испуга, оказавшись вдруг высоко от земли в его крепких объятиях.

— Тащу своего феникса в часовню, — он и вправду направляется к серому домику среди сосен.

— Ты серьёзно? — с опаской рассматриваю древнюю постройку. — Здесь?

— Женщины, — смеётся дракон, — чуть позже сыграем королевскую свадьбу в Главном храме столицы, с гостями и платьем, не переживай. А эта церемония пусть пройдёт только для нас. Я слишком долго ждал, Ханни, больше не хочу. С этой минуты ты под моей защитой, днём, ночью. Моя навсегда.

— А ты тогда мой! — смеюсь ему в губы, отвечая на поцелуй.

— Давно только твой.

Эпилог

Ханни, 8 лет спустя.

Ласковое летнее солнышко заливает лучами деревянный пол террасы, расположенной с обратной стороны дома. Мы с Агнес сидим за круглым столом, накрытым белой кружевной скатертью.

На столе пузатый фарфоровый чайник, ваза с фруктами и блюдо с домашним печеньем.

Перед террасой лужайка с горкой и песочницей. По периметру участка высажены яблони и груши. Лёгкий ветерок гоняет опавшую листву.

— Мам, мам, сматли! — трёхлетний Вильям скатывается с горки, лёжа на животе. Волосы серебристые, как у отца. Первого обращения