Каникулы Рейчел - Мэриан Кайз

Меня просто тошнило от страха, что отзыв Люка будет прочитан на группе завтра же утром. Господи, молилась я, я сделаю все, что ты пожелаешь, только пусть минует меня чаша сия!

Единственным утешением служило то, что пациенты, кажется, были на моей стороне, во всяком случае, большинство. Когда утром я спустилась, чтобы готовить завтрак, то услышала вопрос Дона: «Так чего мы хотим?» и ответ Сталина: «Яйца… Люка Костелло, чтобы сделать из них серьги!» Тогда, устрашающе выкатив глаза. Дон возопил: «И когда они нужны нам?», а Сталин ответил: «Прямо сейчас!»

Вариации на эту тему не смолкали в течение всего завтрака. От Люка Костелло требовались также коленные чашечки – «на миски», задница – чтобы сделать из нее коврик, член – чтобы соорудить браслет, и, разумеется, были остро нужны его яички в специальных подставках, а также в качестве мячей для гольфа или игры в шарики.

Я была глубоко тронута такой поддержкой. Конечно, не все примкнули к сочувствующим мне. Майк, например, упорно сохранял на своем страшном лице каменное непроницаемое выражение. Большинство старожилов, тех, кто провел здесь около месяца, неодобрительно поджимали губы. Фредерик, например, который отмотал в Клойстерсе почтенный срок в шесть недель, сказал: «Вы не должны обвинять других, лучше подумайте о том, в чем вы сами виноваты». Но мои сторонники: Фергус, Чаки, Винсент, Джон Джоуи, Эдди, Сталин. Питер. Дейви-игрок. Эймон и юный Барри – хором закричали: «Заткнись!» И даже Нейл присоединился к ним, хотя без его поддержки я охотно обошлась бы.

Я внимательно наблюдала за Крисом и жаждала получить от него подтверждение, что он по-прежнему мой друг. Признаться, я была несколько уязвлена тем, что ему оказались совершенно не нужны «яйца Люка Костелло». Немного утешало лишь то, что и к старожилам, взывающим к самоанализу, он не спешил присоединиться. И лишь когда мы уже направлялись на занятия (а я шла туда, как на плаху), он схватил меня за руку.

– Доброе утро, – сказал он. – Можно тебя на пару слов?

– Конечно. – Я готова была сделать для него все, что угодно. Я жаждала убедиться в том, что по-прежнему нравлюсь ему, хотя он и знает, что я – лгунья.

– Ну как ты себя чувствуешь? – Бледно-голубая рубашка так шла к его глазам!

– Ничего, – осторожно ответила я.

– У меня к тебе одно предложение – сказал он.

– Да? – еще осторожнее спросила я. Я что-то сомневалась, что он склонен предложить мне встретиться с ним наедине и так, чтобы на нем не было никакой одежды, кроме презерватива.

– Я знаю, тебе кажется, что ты здесь по ошибке, что ты не нуждаешься в лечении, но раз уж ты здесь оказалось, почему бы не попробовать извлечь из этого максимум пользы?

– Каким образом? – осторожно спросила я.

– Ты ведь знаешь, что они, через некоторое время после поступления сюда, предлагают составить свое жизнеописание?

– Да, – ответила я, вспомнив о том, что зачитывал нам Джон Джоуи на первом моем занятии.

– Так вот, даже если ты – не наркоманка, – продолжал Крис, – это может быть очень полезно.

– Чем?

– Ну, понимаешь… – Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня что-то внутри перевернулось. – Никому не помешает небольшая порция психотерапии.

– Правда? – удивилась я. – Даже тебе?

Он засмеялся, но каким-то невеселым смехом. Я поежилась.

– Да, – сказал он, глядя куда-то вдаль, уносясь от меня не меньше, чем на десять миль. – Нам всем надо немного помочь стать счастливыми.

– Счастливыми?

– Да. Счастливыми. Ты счастлива?

– Господи, да конечно! – доверительно сказала я. – Вокруг масса забавного.

– Нет. Я говорю о счастье, – возразил он. – Знаешь, когда ты спокойна, когда ты в ладу с самой собой.

Я не очень понимала, что он имеет в виду. Я не могла представить себя спокойной, всем довольной, и, что гораздо более важно, не хотела быть такой. Все это казалось мне очень скучным.

– У меня все прекрасно, – медленно произнесла я. – Я совершенно счастлива, разве что хотела бы кое-что изменить в жизни…

Я хотела бы изменить все, вдруг обожгла меня мысль: всю мою жизнь, карьеру, вес, финансовое положение, лицо, тело, рост, зубы. Прошлое. Настоящее. Будущее. Более того…

– Подумай о своем жизнеописании, – предложил Крис. – В конце концов, что ты теряешь?

– Ладно, – согласилась я.

– И еще подумай об отзыве твоего друга. – Он одарил меня новой улыбкой и сразу отошел.

Я в полной растерянности смотрела ему вслед. Я никак не могла взять в толк, что же происходит. То есть он все-таки ухаживает за мной или нет?

Усевшись – все хорошие места были уже заняты, – я попыталась по лицу Джозефины понять, дойдет сегодня до меня очередь или нет. Но благодаря недавнему визиту Эмер все внимание по-прежнему было сосредоточено на Нейле. Я почувствовала глубокое удовлетворение, когда группа обратила внимание на значительные расхождения между тем, что говорила о Нейле Эмер, и тем, что рассказывал о себе он сам.

Нейл по-прежнему стоял на том, что если бы присутствующие пожили с Эмер, они тоже били бы ее смертным боем. И хотя никто не проявил той свирепости, на которую я так рассчитывала, они все же сочли нужным указать Нейлу, что он не прав. Они самозабвенно трудились: Майк, Мисти, Чаки, Винсент, Кларенс. Даже Джон Джоуи выдавил из себя пару слов о том, как он никогда в жизни даже на теленка руки не поднял. Нейл продолжал категорически все отрицать.

– Ты отвратителен! – вдруг вырвалось у меня помимо воли. – Грубая скотина!

К моему огромному удивлению, меня не поддержал дружный хор пациентов. Они посмотрели на меня так же бесстрастно, как только что смотрели на Нейла.

– Итак. Рейчел, – сказала Джозефина, и я тут же пожалела о том, что открыла рот, – вам не нравится животная сторона натуры Нейла?

Я ничего не ответила.

– Что ж, Рейчел. – сказала она, и я почувствовала, что сейчас последует нечто очень неприятное. – Нам наиболее отвратительно в других то, что меньше всего нравится и в себе. Есть прекрасная возможность понаблюдать за животным началом в вас самой.

«Да здесь даже пукнуть нельзя, чтобы это как-нибудь не истолковали», – с отвращением подумала я. Кроме того, она ошиблась. Вот уж чего во мне не было, так это животного стремления давить и уничтожать. К моему большому облегчению, весь день в центре внимания оставался Нейл. Об отзыве Люка разговора не было.