Каникулы Рейчел - Мэриан Кайз

В конце концов Джозефина решила, что пациенты уже сделали все, что в их силах, чтобы помочь Нейлу, и пришло время пустить в дело тяжелую артиллерию.

Это было захватывающее представление. Джозефина вновь вернулась к жизнеописанию Нейла, которое он, как оказалось, зачитал группе на одном из занятий до моего прихода. Аккуратно, виток за витком, она разматывала его жизнь, как будто ряд за рядом распускала свитер.

– Вы почти ничего не рассказали о своем отце, – заметила она. – И я нахожу это упущение весьма знаменательным.

– Я не желаю о нем говорить, – выпалил Нейл.

– Это очевидно, – кивнула она. – И именно поэтому нам необходимо о нем поговорить.

– Я не хочу о нем говорить, – снова сказал Нейл, уже громче.

– Почему? – спросила Джозефина, и в ее глазах зажегся хищный огонек.

– Не знаю, – ответил Нейл. – Просто не хочу, и все.

– Давайте все-таки разберемся, а? – предложила Джозефина фальшиво дружеским тоном. – Почему вы не хотите о нем говорить.

– Нет! – упорствовал Нейл. – Оставим все так, как есть.

– О нет, – улыбнулась она. – Оставить все как есть – это последнее, что нам надо делать.

– Мне нечего рассказывать. – Лицо Нейла потемнело.

– Похоже, что вам есть много чего рассказать, – возразила Джозефина. – Иначе почему вы так расстроились? Скажите-ка мне, ваш отец пил?

Нейл обессиленно кивнул.

– Много?

Еще один кивок.

– Это слишком важный факт, чтобы опускать его в жизнеописании, не так ли? – проницательно заметила Джозефина.

Нейл нервно кивнул.

– Когда он начал сильно пить?

Повисла долгая пауза.

– Так когда? – рявкнула Джозефина.

Нейл от неожиданности подскочил на стуле, потом сказал:

– Не знаю. Всегда пил.

– То есть вы с этим выросли?

Нейл утвердительно кивнул.

– А ваша мать? – напомнила Джозефина. – Кажется, вы очень привязаны к ней?

Лицо Нейла скорбно вытянулось.

– Да. Привязан, – произнес он хриплым от волнения голосом, что поразило меня.

Я-то думала, что единственный человек, которого Нейл любит, – это он сам. Может быть, он, когда кончает, выкрикивает свое собственное имя.

– А она пила?

– Нет.

– Она не пила за компанию с отцом?

– Нет, она не такая. Она старалась остановить его. В комнате воцарилась глубокая тишина.

– И что случилось, когда она пыталась остановить его?

Какое ужасное, напряженное молчание!

– Так что случилось?

– Он ударил ее, – произнес Нейл сдавленно, в его голосе чувствовались подступающие слезы.

Откуда она узнала? Откуда Джозефина знает, какие вопросы задавать?

– Это случалось часто?

Еще одна мучительная пауза, после которой Нейл выпалил:

– Да. Всякий раз.

У меня снова возникло то же болезненное чувство, какое я испытала, узнав, что Нейл бьет Эмер.

– Вы были старшим ребенком в семье, – сказала Джозефина Нейлу. – Вы пытались защитить свою мать?

Взгляд Нейла блуждал где-то очень далеко, в страшном прошлом.

– Я пытался, но был слишком мал. Пользы от меня не было никакой. Я все слышал сверху… понимаете? Удары. Пощечины. Стук… – Он как-то странно раскрыл рот, как будто его сейчас стошнит.

Он ладонью прикрыл раскрытый рот и застыл, а мы все смотрели на него вытаращенными от ужаса глазами.

– Она старалась не кричать, понимаете? – через силу произнес он с болезненной полуулыбкой. – Чтобы не пугать нас.

Я содрогнулась.

– А я изо всех сил старался отвлечь остальных, чтобы они не поняли, что происходит. Но это не помогало. Даже когда ничего не слышишь, все равно чувствуешь… страх.

У меня на лбу выступили капли пота.

– Обычно это происходило вечером в пятницу, так что с каждым новым днем недели мы боялись сильнее и сильнее. И я поклялся, что как только смогу, убью этого ублюдка. Я представлял, как он будет просить пощады, как он ее заставлял.

– И убили?

– Нет, – Нейл с трудом говорил. – У этого подонка случился удар. И теперь он сидит в кресле, как чучело, а моя мать бегает вокруг него и ухаживает за ним. А я все время говорю, чтобы она бросила его, а она меня не слушает, и это доводит меня до сумасшествия.

– Что вы теперь чувствуете к своему отцу? – спросила Джозефина.

– Я все еще ненавижу его.

– И как вам нравится то, что вы сами теперь стали, как он? – Мягкий и тихий голос Джозефины ничуть не скрадывал всей гибельности вопроса.

Нейл удивленно воззрился на нее, потом неуверенно улыбнулся дрожащими губами:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, Нейл, – с расстановкой произнесла Джозефина, – что вы такой же, как ваш отец.

– Ничего подобного, – горячо запротестовал Нейл. – Я вовсе не такой, как он! Я давно поклялся, что никогда не буду таким, как он.

Я была потрясена способностью Нейла не замечать истинного положения вещей.

– Но вы – такой же, как он, – еще раз подтвердила Джозефина. – Вы ведете себя совершенно так же, как он. Вы много пьете, вы держите в страхе жену и детей и тем самым растите новое поколение алкоголиков – ваших детей.

– Нет! – зарычал Нейл. – Неправда! Я совсем другой человек, не такой, как мой отец!

– Вы бьете свою жену так же, как ваш отец бил вашу мать, – неумолимо продолжала Джозефина. – А Джемма – это ведь ваша старшая дочь? – вероятно, пытается отвлечь Кортни, как вы в свое время пытались отвлечь ваших братьев и сестер.

Нейл был близок к истерике. Он вжался в свой стул, как будто не сидел, а стоял у стены, окруженный свирепыми, рычащими, готовыми разорвать его питбулями.

– Нет! – завопил он. – Это неправда!

В глазах его был ужас. И я с изумлением поняла, что Нейл действительно верит в то, что это неправда.

Именно сейчас впервые в жизни я в полной мере поняла это модное, такое затасканное, избитое слово: неприятие. У меня внутри все похолодело. Нейл не видел этого сходства, он действительно, правда, не видел, он просто не мог его увидеть, и был в этом не виноват.

Во мне зажглась искорка сочувствия. Тишину в комнате нарушали только сдавленные всхлипы Нейла. Потом Джозефина снова заговорила.