Мой домовой — сводник - Ольга Горышина

— Виктор Анатольевич вдруг начал слушаться маму. В это поверят?

При звуке своего имени-отчества Веселкин заметно дернулся. Потом резко поднял руку и накрыла горячей ладонью мои стиснутые пальцы. Наши глаза встретились. У него тоже дрожали ресницы.

— Виктор Анатольевич посылает госпожу Кострову на три буквы, когда та пытается лезть в его бизнес. А вот Витя с детства прекрасно слушается мать в вопросах личного характера. Так меня воспитали, увы. И сколько я не лезу из кожи вон, все выходит, как она хочет.

Он сильнее сжал мне пальцы, но я не вырвала руку.

— To, что произошло между мной и матерью моего ребенка, всецело ее вина. Нельзя навязывать сыну женщину по своему вкусу. Ту женщину, которая ей удобна. Понимаешь?

Я много чего теперь понимала, потому вырвала руку и уставилась в окно с моей стороны. Еще один маменькин сыночек! Передо мной не было всего пазла, но я не хотела искать недостающие кусочки. Хватает того, что он бросил свою женщину беременной. И плевать, что сейчас у нее все путем. Это не отменяет его вины. Его, а не матери. Слюнтяй!

— Ира, в чем дело?

Виктор протянул меня к себе за локоть, но я вырвала руку и обернулась.

— Пожалуйста, не трогай меня без необходимости.

— Хочешь, я пересяду вперед? — чуть ли не заскрежетал он зубами.

— Во время движения?

— Я могу остановиться, — послышался тут же голос водителя.

За нами если не подглядывают, то нас точно подслушивают.

— Не надо, — ответила я, поняв, что Веселкин будет молчать.

Обиделся? Да пошел он, честное слово! Я отодвинулась к двери. Виктор отвернулся к своему окну. Умный же бизнесмен. Отчего ж такой дурак по жизни? Тридцати пяти ему нет. Это Аришка подпала под магию очков. Тридцать один, тридцать два от силы. Если вообще есть тридцатник. Фирма-то не его, а папочкина, сам сказал. А чего только фамилия у него деда? Но ответы мне не нужны. Хватит мне веселых семейных хроник.

— Эй, феминистка, тебе руку подать или сама вылезешь? — бросил Веселкин все так же зло, когда мы наконец добрались до центра.

— Подай, — мой голос тоже был злым.

— А теперь начинай улыбаться, моя девочка, — сказал он уже на тротуаре, впечатав наши животы друг в друга. — Сейчас я подниму тебе настроение. Это недалеко. За углом. Небольшой круг. Но ты же не на шпильке…

Теперь уже я держала его под локоть. Он не смотрел ни на меня, ни на мои ноги. Только вперед. А я — на вывески.

— Что вы задумали, Виктор Анатольевич? — Я попыталась дернуть его назад, когда он протянул руку к двери ювелирного магазина.

— Ирина Павловна, держите себя в руках, а не меня, — он вырвал из моих пальцев свой локоть и распахнул дверь: — Прошу!

Я встала, как вкопанная, но Веселкин силой затащил меня внутрь.

— Девушки, нам нужно кольцо. Красивое. С бриллиантом, — потребовал он так громко, что у меня заложило уши, но не руки, и я снова схватила его за локоть и чуть не получила этим локтем в бок: — Какой у тебя размер? Шестнадцать, пятнадцать?

Я поднялась на носочки и очень по-собственнически и чтобы не уронить его честь в глазах продавщиц, прошептала на ушко:

— Только посмей купить, я развернусь и уйду, ясно?

— Мне ничего не ясно, — чтобы усилить нашу близость, он нашел сквозь неприталенное платье мою талию, и не понижал больше голоса, чтобы все слышали: — У моей любимой должно быть лучшее кольцо. Это статус, понимаешь ты или нет!

Последняя часть фразы предназначалась мне, и мне ничего не оставалось, как поймать руками его шею и снова припасть губами к его уху:

— Ты перешел все границы!

— Я держу все границы, дурочка, — Его губы скользнули по моей щеке, едва касаясь ее, и вот он снова повернулся к застывшим девушкам в форменной одежде. — Что стоите? Я четко сказал, что мне нужно. Размер пятнадцать с половиной, — и снова ко мне: — Выбирай то, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты носила это кольцо с удовольствием.

Я снова была в миллиметре от его уха:

— На один вечер. Пожалуйста, купи так, чтобы ты смог его вернуть.

Теперь к моей щеке прижалась его гладковыбритая щека. Голос стал едва различим из-за его прерывистого дыхания:

— Не смей считать мои деньги. На это у меня имеется бухгалтер.

Я снова запротестовала, пусть и шепотом. Тогда он развернул меня спиной к прилавку и громко объявил, что я полностью доверила ему выбор кольца… И, похоже, свою руку тоже. А одна его осталась у меня на шее, чтобы я не могла обернуться, а вторая крепко прижимала мою руку к прилавку. Одно кольцо сменяло другое, но дарителя не устраивало ни одно. Наконец он попросил срезать этикетку и потребовал, чтобы я продолжала держать глаза закрытыми. Рука с шеи исчезла. Она понадобилась владельцу, чтобы расплатиться. Наконец Виктор надел мне на палец купленное кольцо и спрятал мои пальцы в своей горячей ладони.

— Приготовления закончены, — теперь он ткнулся мне в ухо лбом. — Не подведи меня, Ирочка. Я чувствую себя полным идиотом.

Мне так хотелось ответить ему: да ты идиот и есть. Но вокруг было слишком много любопытных глаз и всеслышащих ушей. Пальцы Чихуни-старшего до боли сжимали мои. Нет, он точно чокнутый… Как и я, расскажи кому, во что ввязалась по собственной воле.