Немного женатый - Мэри Бэлоу

На следующей неделе Эйдан иногда проводил время в обществе жены. Каждое утро они верхом ездили в парк. Побывали на двух балах, на домашнем концерте и один раз в театре, где сидели в ложе герцога. Но даже в этих случаях они обычно старались не оставаться наедине. Чаще всего Эйдан проводил время с Аллином или со знакомыми военными, многие из которых приехали в Лондон на торжества. Утром он посещал клуб или конюшни Таттерсолла, днем – боксерскую школу Джексона или бега, а вечера после обеда в Бедвин-Хаусе опять проводил в клубе. Ночью он спал один в своей комнате.

Насколько было известно Эйдану, Ева больше не встречалась с Дснсоном. Если она не выезжала с Эйданом, то оставалась дома или ездила с визитами с маркизой Рочестер, или с Фреей, или с ними обеими, хотя она не нуждалась в стражах. Ева сказала Эйдану, что останется верна их браку, и он ей верил. Но его мучила мысль, что она, возможно, мечтает хотя бы об одной короткой встрече со своим любовником. И он еще больше ненавидел себя за ревность, от которой не мог избавиться.

Эйдан считал дни, остававшиеся до приезда в Лондон глав держав-победительниц и торжественного обеда в Карл-тон-Хаусе. После этого будут другие празднества, но Ева уже сможет решить, когда ей вернуться домой. Он не сомневался, что она уедет при первой же возможности и страстно надеялся на это. Эйдан хотел, чтобы она уехала, покинула Бедвин-Хаус, исчезла из его жизни. И в то же время он думал об этом со страхом.

Как он ненавидел всю эту чувствительную чепуху!

Наконец ожидаемый день наступил. Они сидели за завтраком всей семьей, присутствовал даже Вулф, который в этот день не поехал в палату лордов.

– Вы когда-нибудь видели на улицах такое столпотворение? – спросила, ни к кому не обращаясь, Фрея. – Мы едва добрались до парка, а возвращаться было куда хуже. Ты уже выходил из дома, Вулф?

– Нет еще, – ответил тот. – И вполне возможно, что не выйду. Мне бы не хотелось, чтобы меня искалечили в уличной толчее. Но на этот раз известие о том, что почетные гости ступили на британскую землю, конечно, не пустой слух. Герцог Кларенс доставил их на «Непобедимом». Их ожидают в Лондоне сегодня.

– В Лондоне все в это верят, – сказал Аллин. – И каждый, любая собака хотят посмотреть на их приезд. Думаю, после этого начнется настоящее безумие.

– Но мы приехали ради этого торжества, – со вздохом напомнила Фрея. – С соизволение Вулфа, разумеется. Полагаю, что празднование окончательной победы над Наполеоном Бонапартом – великое историческое событие.

– Вам известно, ваша светлость, – немного подалась вперед Ева, – кто именно приезжает сегодня?

– Русский царь, прусский король, князь Меттерних из Австрии, фельдмаршал Блюхер и многие другие, – ответил Вулф.

– А герцог Веллингтон? – спросила она.

– Нет, Веллингтон не приедет.

– Очень жаль. Но интересно было бы посмотреть на приезд других знаменитостей. Я не осуждаю толпу, что собралась на улицах.

Щеки его жены, как заметил Эйдан, разгорелись, глаза заблестели. Ева выглядела удивительно хорошенькой, но она в его глазах уже давно была именно такой.

– Вы увидите их всех завтра вечером, мадам, – напомнил Бьюкасл, – ив более приятной атмосфере Карл-топ-Хауса. Вы также увидите принца Уэльского и королеву.

– Вот будет чудесно, – согласилась Ева. – Но сегодня настроение особенно приподнятое. Его разделяют все, и знать, и простолюдины. Радость объединила самых разных людей, разные народы. Вы не почувствовали это сегодня утром, Фрея? А вы, Аллин?

Аллин усмехнулся:

– Мне кажется, вам не терпится выйти на улицу, Ева. Там вам намяли бы бока, а ваши барабанные перепонки могли бы лопнуть от шума. Ваш носик оскорбил бы запах немытого тела.

– О да, – сказала Ева, – мне и вправду не терпится. А разве другим не хочется?

– Осмелюсь заметить, – откинувшись на спинку стула и играя лорнетом, сказал Бьюкасл, – что и среди людей нашего круга находятся такие, кого привлекает возможность оказаться в гуще толпы, леди Эйдан, но есть что-то вульгарное в желании принять участие в этой массовой истерии.

– Истерии? – повторила нахмурившаяся Ева. – Нет, разумеется, нет, ваша светлость. Я бы назвала это эйфорией. Эйдан положил салфетку на стол.

– Если ты хочешь посмотреть, Ева, – сказал он, – я пойду с тобой.

– Ты согласен? – В последнее время она редко смотрела на мужа, а если это случалось, то он замечал настороженность в ее глазах. Но сейчас в ее взгляде он увидел радость и нетерпение ребенка, которому пообещали желанную игрушку. – Тебя это не очень утомит, Эйдан?

Перспектива смешаться с ликующей толпой на улицах Лондона вызывала у полковника отвращение. Но Ева хотела пойти, а со времени бала в ее честь она ничего от него не требовала.

– Мы поедем к Лондонскому мосту, – сказал он, – и оттуда увидим, как гости будут ехать из Дувра.

– Если сумеете туда добраться, – заметил Аллин.

– Доберемся, – заверил Эйдан, и его брат рассмеялся.

– Благодарю тебя, – сказала Ева, вставая. – С вашего позволения пойду переоденусь. Фрея, не хотите пойти с нами? А вы, Аллин?

Эйдан ожидал от сестры презрительной насмешки. Но она лишь пожала плечами с таким видом, словно лроисходящее забавляло ее.

– Вы все время восхищаете меня, Ева, – сказала Фрея. – Вы устояли перед Вулфом и тетей Рочестер и всех очаровали, и вы по-прежнему упорно сопротивляетесь всем попыткам превратить вас в величественную будущую герцогиню, от которой так и веет скукой.

– Я многому научилась у вашей тети, – серьезно сказала Ева. – За что я очень ей благодарна.

Бьюкасл снова поднял брови.

– Хорошо, дети, вам лучше поспешить, если не хотите пропустить это зрелище.

Никакого зрелища они не увидели, кроме того безумия, которое творилось в городе. Их открытой коляске удалось кое-как подъехать к Лондонскому мосту, вероятно, благодаря мундиру Эйдана – в толпе оказалось достаточно людей, желавших его поприветствовать, похлопать по плечу или, если удастся, пожать руку. Они-то и расчистили дорогу для их коляски. По обеим сторонам дороги, ведущей к Сент-Джеймсскому дворцу, стояли экипажи и толпы людей. Все были в приподнятом праздничном настроении. Изо всех окон свешивались любопытные головы. Уличные торговцы мгновенно распродавали разную снедь и мелочные товары. Тут же, как подозревал Эйдан, промышляли карманники. Много раз при виде лошади или экипажа, появлявшихся с юга, возбуждение людей возрастало. Но каждый раз ожидание оказывалось тщетным.