Немного женатый - Мэри Бэлоу

Эйдан повернулся к ним и откашлялся. Тотчас же все взгляды устремились на него.

– Здешний судья – граф Лафф? – спросил он, вспомнив, что это отец виконта Денсона.

– Да, полковник, – подтвердила миссис Причард.

– Мы должны обратиться непосредственно к нему, – сказал он. – Бессмысленно ехать к твоему кузену, Ева, и взывать к его добрым чувствам. Подозреваю, у него они отсутствуют. Бесполезно угрожать и применять силу. На его стороне закон. Закон поддержит его, особенно если ты или твои слуги будут действовать сгоряча.

– Да послушайте вы… – начала экономка.

Эйдан смерил ее ледяным высокомерным взглядом.

– Дамы уже выпили чаю. Вы можете унести поднос и заняться своими делами.

Экономка сердито посмотрела на Эйдана, и он подумал, что имеет дело с самым упрямым солдатом из всех, кто служил под его командованием. Ему даже показалось, что она собирается ему перечить. Но экономка, громко стуча чашками, собрала их и молча вышла из комнаты.

– Бедная Агнес, – заметила Ева. – Ей так хочется мне помочь.

– Пусть делает свое дело и следит за порядком в доме. Мы с тобой, Ева, поедем к графу Лаффу. Позволь проводить тебя в твою комнату, где ты сможешь переодеться и привести себя в порядок.

Миссис Причард вздохнула:

– Я знала, что как только вы приедете, все наладится.

Эйдан проводил Еву наверх и остановился у ее двери, прежде чем пройти в комнату для гостей, где он жил в прошлый раз.

– Еще рано, – сказал он. – Не хочешь отдохнуть немного перед визитом к графу?

Она покачала головой:

– Я не могу спать. Я не успокоюсь, пока дети не вернутся домой. Но, Эйдан, я не могу еще больше впутывать тебя в сложные перипетии моей жизни. Твой отпуск уже подошел к концу, а ты так и не смог провести его как следует. Ты должен вернуться в Лондон или в Линдсей-Холл. Тебя не должно беспокоить…

Он приложил палец к ее губам.

– Я доведу это дело до конца. А потом покину тебя, оставив спокойной, счастливой и в полной безопасности.

– Потому что ты дал клятву Перси? – спросила она.

– Потому что ты моя жена.

Ева собиралась что-то сказать, и Эйдан подумал, что она, как обычно, начнет с ним спорить. Но она лишь кивнула и вошла в свою комнату.

«Потом я покину тебя». Теперь уже скоро, через день или два, как только дети вернутся домой, он уедет в Лондон и проведет оставшиеся от двух месяцев дни в свое удовольствие. Наконец ничто не будет его обременять, он будет снова почти свободен и вернется к привычному образу жизни. Но сначала, с досадой подумал Эйдан, войдя в свою комнату и приказав принести горячей воды для бритья, ему предстоит встреча с Лаффом.

«Потом я покину тебя…»

* * *

Ева никогда не бывала в Дидкоут-Парке, в фамильном поместье графа Лаффа, хотя оно находилось недалеко от Рингвуда. Сюда звали только тех, чье благородное происхождение не вызывало сомнений. Ее отец, несмотря на все его богатство, никогда не входил в число приглашенных.

Дом в георгианском стиле был построен с большим вкусом. Здесь вырос Джон, это его дом. Но Еве некогда было о нем думать.

– Что, если граф откажется нас принять? – спросила она.

– Откажется? – Эйдан с искренним удивлением взглянул на нее. – Почему он должен отказаться?

– Из-за меня, – напомнила она, – я же дочь уэльского углекопа.

– И жена Бедвина!

Как различны были их представления о реальной жизни, подумала Ева. Эйдану, сыну и брату герцога Бьюкасла, и в голову не приходило, что ему могут отказать в приеме даже в самом знатном доме. И конечно, ему не откажут.

– А вдруг граф не захочет нас выслушать?

– Почему не захочет? Он судья, и его обязанность – выслушивать тех, кто к нему обращается.

Как Ева могла ему объяснить, что значит не принадлежать к привилегированному классу, не иметь власти или влияния, чтобы быть уверенным в исходе такого визита? Граф Лафф знал ее как женщину, чей отец имел наглость предложить брачный союз между их семьями.

– А если он скажет нет? – снова спросила она. – Если он откажется изменить свое решение?

– Мы постараемся, чтобы этого не произошло, Ева. Когда ты ожидаешь чего-то плохого, то обычно плохое и случается. Вот мы и приехали.

Пока кучер стучал в дверь, Эйдан помог жене выйти из кареты. Колени у нее подгибались, желудок бунтовал, хотя она даже не позавтракала и была в красивом новом дорожном платье, которое надела, чтобы увереннее себя чувствовать. Эйдан был в парадном мундире.

– Полковник Бедвин и леди Бедвин к графу Лаффу, – сказал он открывшему дверь швейцару. Не дожидаясь приглашения, он взял жену под локоть и ввел в холл.

Ева всегда стремилась к независимости. Ее могла бы возмутить самоуверенность, с которой Эйдан вел себя. Но в это утро она была ему благодарна. Если бы она приехала одна, то вряд ли двери Дидкоут-Парка открылись перед ней и она была бы сейчас на пути к своему дому. У Эйдана явно были основания для такой самоуверенности. Не прошло и нескольких минут, как их проводили в комнату на первом этаже, оказавшуюся библиотекой.

Граф Лафф поднялся из-за большого дубового стола. Он казался копией Джона, только постарше, с поседевшими волосами и лысеющей макушкой. Но по-прежнему выглядел истинным аристократом.

– Полковник Бедвин! – сказал он. – Леди Бедвин? Какой приятный сюрприз. Садитесь, пожалуйста. Позвольте предложить вам что-нибудь выпить? Или вы, мадам, предпочитаете чай? – любезно осведомился он, скользнув по Еве взглядом.

– Благодарю, ничего не надо, милорд, – сказала Ева.

– А вы, Бедвин? Бренди? Кларет? Что-нибудь еще?

– Ничего. – Эйдан жестом остановил графа. Он указал жене на стул и сел сам. От волнения и усталости у Евы кружилась голова.

Граф тоже опустился в кожаное кресло и закинул ногу на ногу.

– Так чему я обязан удовольствием видеть вас? Разумеется, ему все известно. Иной причины для их визита не существовало.

– Я хочу вернуть своих детей, – сказала Ева, смутившись от того, как жалобно прозвучал ее дрожавший голос. – Вы позволили Сесилу Моррису отобрать их у меня. Но они мои. Их дом в Рингвуде, Они там счастливы. Я хочу их вернуть.

Граф вскинул брови, изображая удивление.

– Вы говорите о молодых племянниках Морриса? – спросил он. – О детях, которым ваши домочадцы в ваше отсутствие не позволяли вернуться к нему домой, мадам, без вашего разрешения. Все дело было в вашем отсутствии.

– Домой? – повторила она. – Но они были дома. Они живут со мной. И мои домашние ничего не знали о намерениях моего кузена, пока не явился констебль с четырьмя приставами, чтобы силой забрать детей. Их дом в Рингвуде.