Немного женатый - Мэри Бэлоу

Проливной дождь и гроза вынудили их остановиться в гостинице, но они не захотели там ночевать. Ева ходила по комнате, отказываясь есть и даже разговаривать. Рано холодным дождливым утром они приехали в Рингвуд.

Никто уже не спал, и, как было принято в Рингвуде, все высыпали из дома и конюшен встретить новоприбывших. Все говорили разом, а вокруг, прихрамывая, прыгал с громким лаем пес, которого никто не останавливал. Наконец Ева с Эйданом оказались в гостиной, где из-за холодной погоды разожгли камин. Суровая экономка внесла поднос с чаем. Она разлила чай и встала у закрытой двери, сложив на груди натруженные руки. Никто не возражал против ее присутствия.

Эйдан поставил чашку на стол и подошел к окну. Миссис Причард горько рыдала. Ева пыталась ее успокоить, а гувернантка винила себя в том, что позволила увезти детей, хотя тетушка сквозь рыдания утверждала, что никто из них не мог этому воспрепятствовать. Пес ткнулся мордой в колени Еве, тяжело дыша и поскуливая.

Негодяй Сесил Моррис хорошо продумал свою месть. Будучи небольшого роста и слабого телосложения, он, без сомнения, сознавал, что физически не может противостоять покровителю Евы и даже самой Еве и ее экономке. Он придумал дьявольский план. Он заявил судье о своем законном праве на опеку над детьми-сиротами, которым он приходился родственником по материнской линии. Затем он отправил приходского констебля с четырьмя дюжими помощниками забрать детей из Рингвуда.

– Агнес кулаком разбила нос Уиллу Перкинсу, – рассказывала мисс Райе. – Повсюду была кровь. Мы все было не решили, что он помер, не вопи он так громко. Чарли головой боднул мистера Биддла в живот. Но у него, видите ли, были бумаги, подписанные графом Лаффом, а с документами не поспоришь. Кроме того, Бекки и Дэви перепугались бы до смерти, если б увидели драку. Миссис Причард убедила всех успокоиться, чтобы не напугать детей. Мистер Биддл отослал Уилла Перкинса домой.

– Я сама вытерла кровь перед тем, как из дома вывели детей, – сказала экономка, не дожидаясь, когда к ней обратятся. – Но мне хотелось разбить им все носы, голубушка, да и головы заодно. Трусливые псы! Послали пятерых здоровенных мужиков забрать двух маленьких детей!

– Тебя бы бросили в кутузку, Агнес. – Миссис Причард высморкалась в платок и взяла себя в руки. – Как пить дать бросили бы!

– Ну, мне не привыкать, мэм, – ответила экономка, ничуть не смутившись.

Эйдан обернулся и посмотрел на нее с невольным одобрением. Из этой женщины получился бы отличный служака-сержант, не имей она несчастья родиться женщиной.

– А как дети? – Голос Евы дрожал, хотя она не плакала. Она вообще ни разу не заплакала. После истерики в гостиной Вулфа она ушла в себя, была сдержанна и молчалива. – Что было с ними, когда их уводили?

– Я им сказала, что они едут погостить к своей тете, которая очень хочет их повидать, – объяснила мисс Райе. – Я сказала, что это только на время вашего отсутствия, Ева. Им будет весело, пообещала я.

– Но они поняли, – с грустью сказала миссис Причард. Ее голос прозвучал по-валлийски певуче. – Они сразу догадались, что их обманывают. Дэви побелел как полотно, а Бекки испуганно таращила глазенки. Хотя няня и сказала им, что неподалеку бродят злые люди и поэтому мистер Биддл и его помощники будут охранять их по дороге к тете. Ах, у меня сердце разрывается, как вспомню об этом!

– Мои дети! О, мои несчастные детки!

Боль в голосе Евы лишала ее слова всякого мелодраматизма. Вероятно, впервые Эйдан понял всю силу ее любви к сиротам. Будь они ее собственными детьми, она не могла бы горевать сильнее.

Неожиданно Ева вскочила.

– Что ж это я: сижу здесь, пью чай, греюсь у огня? – воскликнула она. – Я должна поехать к детям, привезти их домой. Они, должно быть, сильно напуганы.

– Я поеду с вами, голубушка, – предложила экономка. – Попадись мне только этот Моррис, уж я сверну ему шею!

– Агнес, дорогая! – упрекнула ее миссис Причард.