Спаси сердце короля - Фэя Моран

Со сжимающимся сердцем я вхожу в номер, бросая взгляд на окружающее меня убранство. На богатую мебель, на картины, на разрисованный узорами потолок. Это достаточно просторные апартаменты, обставленные с изысканным вкусом. Дверь за мной закрывается, и я замираю на месте. Воздух мигом заполняется напряжением, которое я чувствую каждой клеточкой тела. У меня колотится сердце. Оказаться с ним наедине в одной комнате, где нет больше никого, пугает меня больше, чем я ожидала. Я с трудом оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Гай игнорирует моё присутствие. Лишь снимает пиджак, оставаясь в одной рубашке, и проходит к мини-бару, чтобы достать какую-то бутылку. Я раньше не видела, чтобы он пил, поэтому меня удивляет и пугает это его действие. Боюсь дышать, боюсь издать хоть звук, как будто это обязательно потянет за собой неприятности. Как если бы я стояла в тёмном лесу и пыталась не привлечь внимание разъярённого волка, который загрызёт меня, если заметит.

Гай с шумом ставит бутылку с янтарной жидкостью на столик и опускается на кожаный диван. Не знаю, куда себя деть. Мне продолжить стоять? Или сесть? Мне можно вообще перемещаться по этой комнате свободно?

Поразительно, как сильно изменилось моё восприятие Гая. Раньше я ощущала себя в безопасности рядом с ним, а после того, что он сказал мне в лицо во дворе церкви… мне кажется, он жаждет поиздеваться надо мной.

– Ты будешь продолжать молчать? – с непонятно откуда взявшейся смелостью спрашиваю я, и голос звучит странно в этой мёртвой тишине.

И в этот момент Гай поворачивает голову в мою сторону, словно только сейчас понял, что я всё это время стояла здесь. Его глаза не выражают ничего, кроме безразличия. Ужасающее чувство сжимает мне все органы. Я не должна была ожидать ничего другого. Ведь всё это по моей вине. Я исполнила главный его страх. Было бы глупо надеяться, что он просто отпустит меня или не воспользуется случаем поизмываться надо мной. Его растили как монстра, хотя он и пытался всячески этого не перенимать. Так что ему ничего не стоит раздавить одну-единственную предательницу.

– Сядь, – тон Гая такой грубый и резкий, что я сперва даже сомневаюсь в том, что это произнёс именно он.

Я оборачиваюсь в поисках дивана или кресла, чтобы сесть, как он вдруг снова заговаривает:

– Нет. Сюда.

Он кивает в сторону кресла прямо перед собой. Медленно подойдя к нему, я опускаюсь на сиденье, всем телом ощущая неприятную дрожь в конечностях. Гай сидит на диване, разведя ноги, и смотрит на меня в упор. Он внимательно вглядывается в моё лицо, словно пытается прочесть мысли. Никогда не думала, что буду бояться его вот так.

– Ты будешь сидеть здесь до тех пор, пока я не разрешу тебе встать, – отчеканивает он, вызвав у меня неподдельное удивление. Скорее даже шок.

У меня не хватает сил сдержаться.

– Пока ты не разрешишь мне встать? – фыркаю я. – Так значит, ты решил превратить меня в свою рабыню?

– Слово «пленница» мне нравится больше.

Я вспоминаю, что именно так он и называл меня, когда впервые похитил из моего дома, желая защитить. Те воспоминания всё ещё такие прочные. Он вдруг подаётся вперёд и тянется к моей руке, и я одёргиваю её. Его это словно радует, потому что вслед раздаётся:

– Неужели ты так сильно боишься меня?

– Я всегда тебя боялась. Просто на время решила, что, может, мне стоит подумать о своей безопасности и сделать вид, что меня всё устраивает, чтобы ты не навредил мне.

Он язвит:

– Так это из соображений безопасности ты раздвинула передо мной ноги в свой день рождения?

Неприятный укол в сердце. Это так грубо, так унизительно. Так непохоже на него. Это не он. Я готова заплакать прямо сейчас. Наверняка он теперь очень доволен тем, что заставил меня вновь прокрутить в голове ту ночь.

– Я была не в себе, – только и выдаю я.

– Я так и понял. Ты всегда была не в себе рядом со мной. И сейчас продолжаешь.

Опустив голову, чтобы не глядеть на его лицо так близко, сжимаю ладони. Ещё чуть-чуть – и я зарыдаю как последняя соплячка.

Гай откидывается на спинку дивана и громче произносит:

– Оказывается, мне нравится, когда ты меня боишься. Гораздо больше, чем тогда, когда я считал, что ты меня любишь.

Я хочу сказать, что никогда его не любила в полном значении этой фразы, но в таком случае я совру. Потому что я его по-настоящему любила.

– У тебя был выбор. Ты могла находиться под защитой моей семьи. Я бы дал тебе всё, чего бы ты только пожелала, ты бы стала одной из нас. – Его глаза темнеют, пока он это произносит. – Но ты выбрала предать меня ради своего жалкого отца и оставить одного.

– Ты никогда не был один, – говорю я уверенно. – Ты всегда был окружён людьми, которые тебя любили, ещё задолго до меня. Нейт, Лэнс, Зайд, Моника, Софи. Они все тебя любили. Но ты предпочёл закрыть на это глаза только из-за своего чокнутого папаши, сделав одобрение с его стороны смыслом своей жизни.

Гай неожиданно улыбается. Я теряюсь от такой реакции. Она просто шокирует меня. Я ждала злости, может, того, что он наорёт на меня, выльет всю обиду, но… никак не этого. А потом он встаёт и подходит ко мне.

Я вжимаюсь в своё кресло.

Его высокий рост снова напоминает мне о моей беспомощности. Я не двигаюсь, потому что права. Каждое моё слово правдиво, поэтому мне незачем бояться. В голову внезапно приходит страшная мысль.

Сможет ли он поднять на меня руку сейчас?

Схватив меня за подбородок, Гай поднимает моё лицо. Моя голова находится на одном уровне с его пахом.

– Тебе лучше не дерзить своему хозяину, – бросает он жестоко. – Будь послушной, как хорошая собачка.

– Гай… – хрипло вырывается у меня.

– Нет-нет-нет. Даже не пытайся меня разжалобить.

Несмотря на всю боль, которую приносят его слова, это прикосновение к моему лицу, его большой палец, поглаживающий мне подбородок, кажутся вполне себе нежными. В них ощущается тот самый Гай, которого я полюбила и который любил меня. Его речь совсем не сочетается с этими действиями. Я в тупике. Или это просто самообман.

– Каталина, – говорит он, вынуждая меня взглянуть на его лицо, хотя до этого я нарочно опускала глаза.

А потом он касается двумя пальцами ворота своей рубашки в каком-то