Папина дочка - Алайна Салах

Я беспомощно смотрю на Александра. В горле сухо, сердце натянуто барабанит. Я чувствую себя предательницей — роль, которую я бы никогда не хотела примерять к себе. И конечно ощущаю вину перед Александром за то, что безмолвно согласившись ехать с Марком, будто бы выбираю не его…

— У меня дела в городе, — с заминкой произносит Александр, сжав челюсть. — Поезжайте вдвоём.

— Окей, — беспечно кивает Марк, совсем не ощущая напряжения, повисшего между мной и его отцом. — Вечером наберу тебе, ладно? Хотел пару вопросов с тобой обсудить.

Они снова обмениваются рукопожатием. Я машинально прослеживаю это движение, отмечая, как пальцы Александра белеют.

В голове творится полный сумбур. Вина перед Марком и страх того, что Александр снова исчезнет из моей жизни, с каждой секундой все теснее вплетаются друг в друга, делая из меня безвольного свидетеля происходящего. Я совершенно не успела представить, что мне делать со всем этим. Порвать с Марком в машине, сказав, что я полюбила другого? Нет. Это будет слишком подозрительно. Меньше всего мне бы хотелось подставлять Александра. Тогда что мне делать? Как быть? Взять небольшую паузу, а после разорвать отношения? Это вообще возможно сделать гуманно? Столько вопросов и так мало ответов.

Марк кладет ладонь мне на спину, второй подталкивает вперед мой чемодан. От прикосновения меня бросает в жар: оно ощущается двуличным и неправильным. Как по отношению к самому Марку, так и его отцу.

— Напиши, как доедете, — раздается сзади.

Вздрогнув, я оборачиваюсь, не сразу сообразив, что слова Александра обращены не ко мне, а к Марку. Его руки опущены в карманы брюк, на лице — ни единой эмоций. Лишь встретившись со мной взглядом, он чуть склоняет голову — жест, который я трактую как знак, что по-прежнему находимся в контакте.

— Ты голодная? — долетает до меня азартный голос Марка. — Я такое место обнаружил. Паста — лучшая. Кофе — тоже лучший. Ты будешь в восторге. А еще позавчера новый фильм вышел. Надо будет на днях сходить.

Двери разъезжаются, окуная нас в привычный городской смог — сигналы клаксонов, сигаретный дым, обрывки разговоров. Не выдержав, я оглядываюсь еще раз.

Александр стоит на том же месте, но теперь спиной. Ладонь прижата к виску: видимо снова разговаривает по телефону. Куда он поедет после аэропорта? Домой или офис? Надеюсь, что домой, Он ведь почти не спал этой ночью, и ему наверняка хочется отдохнуть.

Перед глазами встает картина, как он заходит в пустой дом, как устало разувается. Я уезжаю с Марком, тогда как о нем совсем некому позаботиться.

— Замёрзла? — щелкнув кнопкой на автомобильном пульте, Марк притягивает меня к себе. Кончик его носа мягко щекочет мой лоб. — Сейчас согреешься.

Чемодан опускается в багажник, крышка плавно смыкается, щёлкает центральный замок.

Я устраиваюсь на пассажирском сидении и утыкаюсь взглядом в пальцы. На подушечках алеют крошечные царапины — воспоминании о ночной катастрофе.

— Так что случилось с твоим телефоном? — Ладонь Марка трогает мое колено. — Заглючил?

— Утонул по случайности, — тихо отвечаю я, решив не врать ему хотя бы в этом.

— Ого. Значит, подарю тебе новый.

Рука машинально нащупывает подаренный Александром смартфон в кармане пальто. Я качаю головой.

— Не надо. У меня уже есть.

— Уже купила? — в голосе Марка слышно удивление.

Я с заминкой пожимаю плечами.

— Это же Эмираты.

А что остается еще сказать? Что телефон мне подарил Александр? Невозможно утаивать что-то одно. Одна ложь непременно влечет за собой череду обманов и недомолвок.

Вранье, которое я всегда презирала, сделало меня своей заложницей.

53

Первое, что я делаю после того, как мы въезжаем в город — прошу Марка остановиться возле первого же салона связи, чтобы восстановить сим-карту. Вся процедура занимает около получаса, и это вызывает во мне еще больший всплеск вины. Не подозревающий о моей вероломности Марк все это время терпеливо стоит рядом и даже пытается меня веселить.

— Ну что, теперь в ресторан? — Приобняв, он быстро целует мою щеку.

Тело превращается в камень. Не потому что прикосновения Марка мне неприятны, а потому что они неправильны по отношению ко всем нам.

Я решила все прояснить если не сегодня, то в самое ближайшее время, но как мне реагировать на это? Самое ужасное, что к Марку у меня по сути ничего не поменялось: он мне по-прежнему нравится и рядом с ним все так же уютно и тепло.

Проблема в том, что мои чувства к нему не имеют ничего общего с чувствами к Александру… Когда замечаешь десятки оттенков в его глазах и ловишь каждое слово… Когда в его присутствии сбивается дыхание, когда восхищение и желание коснуться равнозначны, когда ты смотришь на него не столько потому, что хочешь, а потому что по-другому не получается.

Я замедляю шаг до тех пор, пока ноги не прирастают к земле.

— Ты чего, малыш? — Марк смотрит с удивлением.

— Извини, я не могу поехать в ресторан, — отрывистым шелестом выходит из меня.

— У тебя поменялись планы?

Я смотрю под ноги в тщетной попытке проглотить огромный ком лжи, застрявший в горле. Я просто не могу… Как мне высидеть почти час напротив него, разговаривая как ни в чем не бывало? Разве могу я позволить ему оплачивать счет, если меньше суток назад я занималась любовью с его отцом?

Я бы очень, очень хотела продолжать дружить и общаться с Марком, но захотел бы он, узнай, что я сделала и что на деле чувствую? Вряд ли.

— Видимо устала с дороги… — Из-за внутреннего раздрая мне едва удается ворочать языком. — Но ты можешь поехать один… Я вызову себе такси и разумеется ни на что не обижусь…

В этот момент мне отчаянно хочется, чтобы Марк согласился с таким раскладом и тем самым хоть чуть-чуть облегчил мне совесть. Но он, разумеется, этого не делает.

— Ты всерьез думаешь, что я так могу поступить? — в его голосе слышно недоумение. — Что я поеду в ресторан, а тебя, уставшую с дороги, отправлю на такси?

Слабо улыбнувшись, я качаю головой. Конечно, он бы никогда такого не допустил. Прекрасный, добрый и цельный Марк.

— Просто не хотела портить тебе вечер. Тогда если несложно — отвези меня домой, ладно? Я поняла, что сейчас любая еда будет не в радость.

— Конечно. Молодец, что сразу сказала, — кивает он, придерживая для меня пассажирскую дверь. — Значит, сходим в другой раз.