Желание леди - Виктория Александер

Чтобы признать свои ошибки, мужчине нужен сильный характер.

Благородный Найджел Кавендиш

– Позавтракаешь со мной? – поинтересовалась Фелисити.

В одной руке она держала тост, в другой – перо. Рядом с блокнотом высилась аккуратная стопка писем.

– Я хочу есть.

Найджел первый раз присел на стул во главе стола.

– Раньше ты никогда со мной не завтракал. – Она мило улыбнулась и снова сосредоточилась на том, что писала. – Обычно в это время ты уже в Кавендиш-Хаусе.

– Сегодня я хочу есть.

Он попросил Джорджа принести тарелку и рассеянно задался вопросом, когда же Фелисити собирается заменить слуг из Кавендиш-Хауса. Вообще-то они женаты уже целую неделю. В высшей степени неприятную неделю.

– Вчера ты вернулась довольно поздно.

Он решил не пускаться в церемонии, взял тост из подставки на столе и намазал его джемом.

– Да? Я не заметила, – ответила Фелисити, не поднимая головы от блокнота. – Попробуй джем. Очень вкусно.

Найджел откусил кусок с такой злостью, будто тост – виновник всех его неприятностей. Разумеется, джем был прекрасный. С каждым днем настроение ухудшалось.

Первые несколько дней, прошедших с тех пор, как Найджел объявил о своем решении не менять жизнь, он нисколько не волновался по поводу того, где Фелисити проводит вечера. Он просто предполагал, что она у своих родителей или у леди Килборн. Сам он проводил вечера в любимом клубе с Норкрофтом, американцем, испытывая приятное удовлетворение, и делал то, что хотел. Каждый вечер они с Фелисити возвращались домой с разницей в несколько минут и сразу падали в постель, что всегда оказывалось в высшей степени удивительно. Впечатляло ее желание хорошо учиться.

У них вошло в привычку долго разговаривать по ночам о вещах, на которые он редко обращал внимание. Найджел получал от этих разговоров почти такое же удовольствие, как и от занятий любовью. Он не помнил, чтобы раньше разговаривал с женщиной о чем-то значительном. Фелисити – умная и любознательная от природы – развивала его интеллект.

К третьему дню его охватило любопытство насчет того, чем Фелисити заполняет вечера, и он небрежно осведомился, чем она занимается. Она сказала, что занимается своими делами, нашлась с ответом так быстро, что он совершенно запутался в собственных мыслях. В дальнейшем Фелисити либо меняла тему, либо отвечала твердо, но вежливо, что не спрашивает, чем он занимается, поэтому у него нет права расспрашивать ее. Он был совершенно уверен, что в ее поздние занятия не входит общение с мужчинами, хотя не мог забыть и то обстоятельство, что Фелисити не согласилась отказаться от них. Этого было достаточно, чтобы вызвать ревность. Ситуация складывалась неприятная. Еще месяц, и можно сойти с ума.

Джордж поставил перед ним тарелку с печеными яйцами, колбасой и беконом. Наверное, стоит позавтракать здесь. Против этой стороны домашней жизни он возражать не будет.

С каждым днем Найджел начал ощущать, что получает все меньше и меньше удовольствия от жизни. Душа не лежала ни к игре, ни к одному из прежних занятий. Он даже не мог вспомнить, за что именно стоило сражаться. Ни одна женщина не интересовала его настолько, насколько интересовала жена. Он даже взял с собой книгу, чтобы скоротать время в клубе, книгу о небесной географии.

Он предпочел Фелисити другим женщинам. В ней присутствовала явная чувственность и зрелость; в ее увлеченности – сладостный трепет, чистота, желание учиться. Что его действительно удивляло, так это понимание того, что он и правда может прожить всю оставшуюся жизнь с одной женщиной, с этой женщиной!

– Я рада, что ты ко мне присоединился. – Фелисити опустила перо и тост. – Нам нужно кое-что уладить.

– Да, кое-что. – Наконец-то он получит ответы на свои вопросы. – Сейчас для этого самое время.

Фелисити взглянула на мужа с любопытством:

– Я не думала, что тебя настолько волнуют такие веши.

– Волнуют. Очень сильно волнуют.

– Что ж, хорошо. – Фелисити пожала плечами. – Думаю, мне стоит начать с признания.

– С признания? – Найджел скрестил руки на груди. – Признавайся, я готов.

– Если ты готов, тогда смотри, – пробормотала она и положила руку на одну стопку бумаг. – В этой стопке приглашения, адресованные только мне. Моя матушка переслала их сюда. – Она переложила руку на другую стопку. – А здесь корреспонденция только для тебя. Но поскольку было очевидно, что это приглашения, я позволила себе их распечатать. Я подумала, что сделать это – обязанность жены. Надеюсь, ты не возражаешь?