Пепел Элларии - Джулия Фокс

Он некоторое время гипнотизировал свои ладони, испачканные соком растений, а потом выдохнул так тихо, что я едва расслышала:

— Ты так похожа на мою маму... Можно... Звать тебя мамой?

Слово прозвучало весомо и оглушительно. Я не шелохнулась, боясь спугнуть момент.

— Что, Лео? — я медленно повернула голову.

Он вскинул взгляд, и в глазах плескалось осознание: он только сейчас понял, что произнёс это вслух.

— Я... — он запнулся, и на щеках проступил заметный румянец.

Я почувствовала, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Это слово, которое он хранил где-то глубоко, вырвалось наружу. И самое удивительное было в том, что он не попытался его забрать назад или перевести в шутку. Он просто смотрел на меня, ожидая, что я укажу на ошибку или напомню, что я ему чужая.

Я осторожно коснулась его плеча, чувствуя под пальцами хрупкую кость.

— Всё в порядке, Лео. Конечно можно.

Он судорожно выдохнул, и его тело обмякло, теряя боевую стойку. Он снова опустил взгляд на травы, но теперь его движения стали увереннее.

В этот момент за моей спиной послышались размеренные шаги по сухой траве. Я обернулась. Каин возвращался со стороны опушки леса. В руках он держал старый лук, а на плече покачивалась добыча. Когда он подошёл вплотную, я в который раз отметила, как непривычно видеть его без маски — здесь, среди тишины и полей, приближаясь к дому, он уже давно перестал скрывать лицо, люди из деревни не приближались. Его черты, прежде казавшиеся высеченными из камня, стали мягче, а в уголках глаз залегла сеточка морщинок от солнца.

Он остановился у ступеней, переводя взгляд с меня на притихшего мальчика.

— Выглядите очень занятыми. Настоящий штаб в тылу врага.

— Мы работаем, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Сортируем запасы. Хочу попробовать обряды.

— Понятно. Полезное дело.

Он положил добычу на дощатый стол у стены дома и, недолго думая, опустился на ступеньку рядом со мной. Некоторое время он просто молча смотрел на поля, по которым медленно ползли вечерние тени, а потом произнёс так тихо, что услышали только мы:

— Я слышал.

Я слегка нахмурилась, сердце пропустило удар.

— Что именно?

Он повернул голову и посмотрел прямо на Лео. Тот смущенно уткнулся носом в пучок чабреца, стараясь стать невидимым.

— Он назвал тебя мамой.

Мои щёки неудержимо зажгло. Я хотела что-то сказать, оправдаться или перевести тему, но Каин вдруг тихо усмехнулся. В этой усмешке не было яда — только странная, непривычная для него мягкость.

— Похоже, у нас почти семья, — сказал он, и это «у нас» прозвучало весомее любого приказа Храма.

— У нас? — переспросила я шёпотом, замерев.

— Думала, я просто прохожий в этом доме?

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, защищаясь от нахлынувших чувств, но он вдруг протянул руку. Его пальцы, мозолистые и сильные, осторожно коснулись моей ладони и накрыли её. Это было неожиданно нежное движение — совсем не такое, к каким я привыкла.

— Знаешь, — проговорил он, глядя на золотистые колосья, колышущиеся за домом, — я не могу вспомнить, когда в моей жизни в последний раз было так спокойно.

Я переплела свои пальцы с его, чувствуя его пульс под кожей.

— Может быть, такого момента никогда и не было.

Он немного повернул голову и посмотрел на меня. В его взгляде больше не осталось той ледяной, непроницаемой решимости Жнеца, которую он носил как броню. Там была смертельная усталость... и что-то гораздо более глубокое, тёплое, что пугало и притягивало одновременно.

— Тогда стоит это запомнить, — сказал он тихо. — Каждую секунду. Потому что завтра мир может снова вспомнить о нас.

Мы сидели на пороге нашего временного рая — ведьма, каратель и маленький ученик Смерти. Окружающий мир затаил дыхание, давая нам право на эту украденную у судьбы близость.

Глава 33. Каин

За годы службы в Ордене я привык, что затишье — это лишь замах перед ударом. Но здесь, в маленьком доме на окраине, я впервые позволил себе опустить щиты. Не полностью. Жнец во мне никогда не спал, но он затаился, давая место чему-то другому.

В тот вечер я вернулся из чащи позже обычного. Солнце уже коснулось горизонта, заливая сад густым оранжевым светом. Эвелин сидела на невысоком заборе, поджав под себя ноги. В её руках была одна из книг, но она не читала — она смотрела на меня.

Я подошел ближе, бросив туши кролей у порога. Мои руки были в крови, на щеке — след от хлестнувшей ветки.

— Опять изображаешь сурового добытчика? — негромко спросила она, и в её голосе проскользнула та самая знакомая искорка. — Скоро вся деревня будет думать, что ты питаешься исключительно сырым мясом и врагами Храма.

— Пусть думают. — Я стянул перчатки, чувствуя, как мышцы гудят от долгой «прогулки».

Внутри постоянно рокотала тревога, которая усиливалась, если я пользовался Пустотой. Её глушила либо Эвелин, либо охота. Молитвы больше не приносили покоя, а Эви была слишком глубоко погружена в книги. Так что... лес оставался последним вариантом.

— Страх — отличная замена высокому забору. По крайней мере, они не лезут к тебе с расспросами о конце света, пока я в лесу.

Я остановился прямо перед ней. Эвелин спрыгнула с забора. Она не отстранилась от запаха хвои и крови. Напротив, она протянула руку и коротким, мимолётным движением стерла полоску грязи с моего подбородка.

— Знаешь, Каин... — она замолчала, всматриваясь в моё лицо. — Ты стал другим.

— Постарел на десять лет за эти три недели? — я попытался вернуть нашу привычную манеру общения, но голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Нет. Стал спокойнее. Почти перестал язвить. Раньше каждое твоё слово было как зазубренная стрела, а теперь... — она улыбнулась. — Теперь ты больше похож на человека, чем на символ Смерти. Даже глаза не такие ледяные.

Я криво улыбнулся, хотя внутри что-то дрогнуло.

— Просто у меня нет зрителей, перед которыми нужно держать марку. Марек и братья далеко, Короли ещё дальше. Осталась только ты. А тебя сложно впечатлить оскалом.

— Неправда, — возразила она, подходя ещё на шаг. — Меня впечатляет то, что под ним.

Она коснулась моей груди, прямо над сердцем. Через связь я почувствовал её нежность — она была похожа на глубокий вдох