Эта властная сила - Джудит Френч

Ему стало любопытно, и он отпустил уздечку. Чероки ткнулся мордой в плечо кобыле в соседнем стойле и замер.

Шейн прислушался, но никаких посторонних звуков не было слышно.

– Гейбриел? – позвал он.

Когда никто ему не ответил, рука Шейна автоматически легла на рукоятку «кольта».

– Кто здесь? – спросил он и медленно двинулся к лестнице, ведущей на сеновал. – Джастис, это ты там наверху?

Сверху слетела целая копна сена. Шейн крепче сжал рукоять револьвера.

– Кенна! – Среди сена появилось маленькое личико Дерри.

– Дерри? – Шейн облегченно вздохнул и убрал руку с оружия. – Что ты там делаешь?

Нижняя губа девочки задрожала.

– Не могу найти котенка.

– Ты там одна? Джастиса рядом нет? – Шейн протянул ей руки. – Давай спускайся.

– Н-не могу. – По щеке малышки скатилась крупная слеза. – Я залезла, а слезть не могу.

– В конюшне нет котят. Пойдем, милая, я тебе помогу спуститься.

– Косеська! – упрямо сказала Дерри.

– Как ты вообще сюда забралась? И как тебя никто не заметил? – На улице было довольно холодно, да и в помещении не слишком тепло. – Где твое пальто, малышка? – Шейн вздрогнул при мысли, что Дерри могла залезть к лошадям в стойла или уйти в лес и потеряться.

– В доме. Я з-забыла.

– Ну-ка слезай, – приказал он.

Дерри так отчаянно помотала головой, что косички разметались по сторонам. В ее волосах застряла солома.

– Если боишься спускаться по лестнице, то прыгай, я тебя поймаю.

Но Дерри отпрянула, и Шейн потерял ее из виду.

– Стой, крошка, не шевелись, я поднимусь и заберу тебя.

Он залез по лестнице и увидел, что Дерри смертельно напугана. Она стояла, прижавшись к крыше, и, не мигая, смотрела на него круглыми, точно блюдца, глазами.

Шейн не знал, как обращаться с маленькими девочками, зато он прекрасно знал, как обращаться с напуганными жеребятами. Он сел на пол и тихо спокойно сказал:

– Не плачь. Я буду сидеть здесь, а ты сама подойди, когда захочешь.

Так он сидел несколько минут, а Дерри плакала. Затем девочка подбежала к нему и обняла за коленку.

– Я искала киску, – сказала она сквозь слезы.

– Здесь кошек нет. Мыши, может, крысы, но только не кошки.

– Застис мне сказал.

– А ты хочешь кошечку?

Девочка отодвинулась и посмотрела на Шейна:

– Косеська на колаблике.

– Да, на пароходе была кошка. А здесь, в Килронане, кошек нет.

Дерри утерла личико грязной ладошкой, размазывая слезы и пыль по щекам. Шейн видел, что она дрожит от холода. Он хотел схватить ее и прижать к себе. Но он знал, что так делать нельзя. Надо еще подождать. Пусть сама успокоится.

– Мне горячо, – сказала наконец Дерри.

– Ты, наверное, хочешь сказать, холодно?

– Угу. – Она кивнула и посмотрела на него с каким-то вопросом в глазах. – Нету косесек?

Шейн покачал головой, затем медленно снял свое пальто.

– Мама, наверное, уже с ног сбилась, ищет тебя. Если ты не пойдешь в дом, то кто будет есть хлеб с повидлом?

– Застис.

– Та-а-ак, и что мы с этим будем делать?

– Хосю косеську, – снова заявила Дерри.

– Договорились. Когда придет весна, Макенна привезет тебе кошечку из Форт-Индепенденс.

Кошка. Он терпеть не мог кошек. И вот теперь он пообещал ребенку привезти чертово животное.

– Вот дурак, – прошептал он себе под нос, спускаясь с лестницы.

Дерри смотрела на него сверху.

– Кенна?

– Да?

Дерри осторожно встала на ступеньку и обняла его за шею:

– Я юбью папоську. – Макенна обнял ее. – А ты меня юбис? – требовательно спросила малышка.

– Конечно, люблю, – честно ответил он.

Кэтлин стояла на стуле в гостиной, пытаясь повесить индейское одеяло на окно. На ней был голубой халат из тафты и белый передник. Волосы она прибрала под льняную шапочку. Она так мило выглядела, что Шейну хотелось взять ее за талию и прижать к себе. Но он был слишком зол на ее легкомыслие. Как она могла отпустить девочку одну из дому?

– А-а-а, Шейн. – Кэтлин глянула на него через плечо и улыбнулась. – Помоги мне спуститься. Эти одеяла такие... – но она не договорила, заметив Дерри у него на руках. Она бросила одеяла и спустилась сама. – Что случилось?

– Я нашел ее на конюшне.

– На конюшне? В такую-то погоду? – Кэтлин буквально выхватила Дерри у него из рук. – Ты что, с ума сошел? Как можно тащить ребенка в такую погоду на улицу без шапки и пальто?! Она же вся продрогла.

– Мамоська, я бегала за косеськой.

Дерри начала сбивчиво рассказывать свою историю. Но Кэтлин не слушала ее. Она набросилась на Шейна.

– Стыд и срам, – кричала она, – а если ребенок заболеет? Да что ты за отец такой?

– Да, видать, такой же, как ты – мать. Я всего лишь нашел ребенка, за которым ты должна была приглядывать.

Кэтлин вдруг побледнела. Веснушки прорезались еще четче на ее лице.

– Извини. Я зря на тебя накричала. Я увидела...

– Это твой ребенок, Кейти. И это не графство Клэр. Смотри за ней лучше или потеряешь ее.

– Я виновата, я знаю. Вина только моя. И если с ней что-нибудь случится, то ответственность за это будет только на мне.

Дерри нахмурилась и начала всхлипывать.

– Ну что ты, милая, – пробормотала Кэтлин. – Разве можно выходить из дома без взрослых? Ну да ладно, я тебя не буду сейчас ругать. – Кэтлин подошла к двери. – Мэри! Попроси Урику подготовить для Дерри горячую ванну. Пусть вымоет ее и оденет в ночную рубашку.

Кэтлин пришлось рассказать Мэри, что случилось с ребенком, и та забрала Дерри с собой, чтобы она погрелась у кухонной печи, пока вода не нагреется. Кейти снова развернулась к Шейну:

– Ты правильно распекаешь меня за то, что я так легкомысленна.

Но Шейн уже пожалел, что так резко высказал все жене. Кэтлин была хорошей матерью, и не только Дерри, но и его сыну. Ее терпение с Джастисом было достойно высших похвал. И самое главное, ей удалось привить мальчику основы культуры.

– Я погорячился, Кейти, прости.

Молчание между ними затянулось, и Шейн нервно переступил с ноги на ногу, оглядывая комнату. Кейти неплохо потрудилась здесь. Она декорировала сосновыми сучками огромную каменную печь. А доски пола были отмыты добела. Мебели было немного – пара скамей да стул с высокой спинкой. Но стекла были вымыты, а стены сияли свежей побелкой. На дальнюю стену Кэтлин повесила два небольших портрета. На одном был изображен пожилой мужчина в старомодной военной форме и с мечом. На другом – молодая красивая женщина в зеленом берете.