Ставка на темную лошадку - Мишель Мартин

Кинан откликнулся добродушным хмыканьем:

– Правильно, можешь считать, что мои болячки – сущий пустяк, я не возражаю.

Каллен с улыбкой поцеловал отца.

– Если еще раз меня так напугаешь, можешь распрощаться со своими сапогами для верховой езды. Я их изрублю, как капусту.

– Сын, да ты просто тиран!

– Мне уже это говорили.

– И от кого у тебя такие замашки? Понятия не имею.

– Еще бы, – усмехнулся Каллен. – Мама, Эрин сейчас подъедет, ты можешь собираться.

– Я пойду поговорю с сестрами насчет диеты. Сейчас вернусь. – Она сжала руку мужа и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

– Тебе не кажется, что наша мама хорошеет с каждым часом? – проговорил Кинан, и Каллен отметил, что голос отца звучал бодрее.

– У нее уникальные способности восстанавливать силы, – сказал он, усаживаясь на стул Лорел. – Будем надеяться, что у тебя это получится не хуже.

– Еще бы. Ведь я – Маккензи, а это что-то значит! Шесть месяцев, придумали тоже… – с досадой проворчал Кинан. – Представь себе, этот доктор сказал, что мне придется полгода валяться в постели и с меня будут пылинки сдувать. А твоя мать еще поддакивает!

– Мама всегда рассуждает здраво.

– Да я не выдержу и двух недель, с ума сойду от безделья! Ты же меня знаешь. – Кинан смотрел на сына сердитыми глазами.

– Да, дело непростое, – согласился Каллен. – Но я думаю, мы найдем способ, чтобы не дать тебе скучать, не отступая от программы реабилитации доктора Мэрлока.

– Шесть месяцев! – снова буркнул Кинан – было ясно, что он никак не может с этим смириться. Потом его глаза впились в Каллена. – Мне понадобится твоя помощь, сынок.

– Сделаю все, что могу, ты же знаешь. – Каллен порывисто сжал руку отца.

– Даже если я попрошу тебя взять на себя ранчо на эти шесть месяцев?

– О чем разговор!

В глазах Кинана мелькнуло удивление: он явно не ожидал, что сын так легко согласится.

– Но как же твои дела?

– А связь на что? Я сейчас как раз этим и занимаюсь. Техника – великая вещь, отец! Приобрету компьютер, факс, модем и буду в курсе всех дел. Мне только придется летать в Нью-Йорк на совет директоров раз в квартал, а остальное время буду надоедать тебе здесь.

– Но…

– Отец, – с улыбкой прервал его Каллен, – это же отличная возможность наконец завладеть рычагами власти, потеснив Патриарха Маккензи, и при этом остаться целым и невредимым!

Кинан улыбнулся:

– Можешь полагаться на Тома Пратта. У него, правда, еще опыта маловато, но человек он хороший, и еще на Фрэнка Толланда. Только учти: я не собираюсь совсем устраняться, поэтому…

– Не волнуйся, ради бога. Вот увидишь, все будет хорошо. Тебе, может быть, даже понравится относиться ко всему спокойнее.

– Выдумал тоже!

– Извините, отец, – усмехнулся Каллен.

– И еще вот что. – Кинан сжал руку сына. – Я хочу, чтобы ты участвовал вместо меня в осенних соревнованиях.

Каллен осторожно высвободил руку:

– Вот тут, отец, ты промахнулся.

Кинан нахмурился:

– Маккензи всегда участвовали в этих соревнованиях. Такова традиция.

– Отец, я не выступал уже двенадцать лет. А среди участников – Дэвид и Каррен O'Коннар, Брюс Дэвидсон, Арианна Шепард… Почти вся сборная страны соберется! Да еще представители Великобритании, Франции, Германии. Я стану просто-напросто посмешищем, да и лошадь жалко.

– Каллен, – взгляд отца был неприклонным, – у тебя за спиной много лет тренировок, а такие вещи не забываются. Но главное – ты имеешь талант! Фрэнк Толланд поможет тебе подготовится, и Саманта тоже.

– У Саманты и без того хватает забот. У нее нет времени для меня.

– Постараюсь выкроить, – раздался у двери знакомый голос.

Каллен обернулся – в палату входила Саманта.

– Ты слишком поспешил выставить меня, я даже вещи не успела захватить, – торопливо проговорила она, предвосхищая его упреки, и взяла со стула в углу сумку. – А насчет подготовки – будь уверен: от меня ты не отделаешься. До свидания, Кинан, до завтра. – Она наклонилась и быстро поцеловала Кинана в щеку.

– Ты милая девочка, Саманта, – сказал Кинан.

– Понятно? – Она с вызовом взглянула на Каллена. – И прошу заметить: я ухожу через минуту, а не через час!

Она послала Кинану воздушный поцелуй и гордо удалилась.

– Эта женщина считает свои физические возможности бесконечными, – буркнул Каллен.

– Она самая мужественная женщина из всех, кого я встречал, – ответил Кинан. – Я уверен: у нее все будет в порядке. И у тебя тоже. Сумеешь войти в первую пятерку – и я буду доволен.

Каллен опешил:

– Всего лишь в первую пятерку? Может быть, хотя бы в тройку?

– Я здравомыслящий человек, ты же знаешь.

– Ну еще бы, конечно, – усмехнулся Каллен.

Когда вернулась Лорел, Каллен тактично вышел, чтобы дать им попрощаться наедине. В коридоре он прислонился к стене, скрестил руки на груди и задумался. Ему казалось, что он совершает самую большую глупость в своей жизни.

Он только что пообещал на шесть месяцев круто изменить свое существование, вернуться в тот мир, от которого так долго и так отчаянно пытался отгородиться.

Он дал слово – и не кому-нибудь, а отцу! – что делало обещание вдвойне серьезным. Он просто-напросто загнал себя в капкан. Каллен с раздражением тряхнул головой. Кинан, даже если бы попытался, не смог бы придумать ничего лучше.

Как он будет одновременно заниматься ранчо и делами компании? Пока он обходился факсом и телефонными переговорами, но скорее всего ему потребуется настоящий офис. Возможно, придется даже перевести из Нью-Йорка своего помощника…

И все-таки Каллен недаром привык гордиться своей деловитостью и практичностью. Видя перед собой задачу, он сразу начинал прикидывать, как она может быть решена с наибольшим эффектом. Он уже принялся мысленно прорабатывать планы, когда его пронзила внезапная мысль: Уитни!

Что он скажет Уитни?