Маша и Медведев - Инна Туголукова

Медведев ехал в аэропорт, когда запиликал его мобильный, и низкий женский голос сказал:

— Дмитрий Михайлович? Здравствуйте. С вами говорит главный врач частной психоневрологической клиники. Меня зовут Карина Арменовна. У нас на излечении находится одна ваша близкая знакомая, Нинель Федоровна Евстигнеева.

— Она что же, умом тронулась? — усмехнулся Медведев.

— Напрасно иронизируете. Она в тяжелейшем состоянии. И мы, к сожалению, вынуждены расписаться в собственном бессилии. Я прошу вас приехать как можно быстрее. Боюсь, это все, чем мы можем ей помочь.

— Ничего не понимаю…

— Я все объясню вам при встрече.

— Ерунда какая-то!

— Будьте милосердны. В ваших руках человеческая жизнь.

— Да я-то тут при чем?!

— Только вы и при чем, Дмитрий Михайлович, уж поверьте мне на слово. Это я вам как специалист говорю.

— Я черт-те где, за тысячу километров…

— Плохо! Дорога каждая минута. Вы когда возвращаетесь?

— Прилетаю в Москву завтра в шесть утра.

— В аэропорту вас будет ждать наша машина…

Водитель присланной за ним «вольво», молодой кавказец, всю дорогу мрачно молчал. И у Медведева мелькнула даже шальная мысль: уж не похищение ли это, организованное таким вот оригинальным способом?

Охранник на въезде вежливо, но твердо попросил его сдать мобильный.

— Я отключу.

— Придется сдать, таковы правила.

— А ремень со шнурками вам не нужен? — взорвался Митя.

— А ремень со шнурками оставьте у себя, — невозмутимо парировал охранник.

В кабинет к Карине Медведев вошел, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Кофе? — предложила она, жестом указывая на широкое низкое кресло возле журнального столика.

— Спасибо, нет. — Он рывком выдвинул стул. — Не могу понять, как я вообще попался на вашу удочку! А посему прошу покороче. У меня мало времени.

— Боюсь, Дмитрий Михайлович, вы меня неправильно поняли.

— Ну так объясните.

— Попытаюсь. Не хочу читать вам лекцию по психиатрии…

— Боже вас упаси!

— …ограничусь бытовым уровнем. У Нинели Федоровны тяжелейшая депрессия, развившаяся на фоне вашего с ней разрыва. Полностью утрачен интерес к жизни. Может быть, слышали, есть такой термин «чувство отсутствия чувств»? Тяжелая угнетенность, отказ от пищи, нарушенный сон. Заторможенность мыслительных и двигательных процессов. Она просто лежит с открытыми глазами и молчит. Такие больные нередко заканчивают суицидом. Можно, конечно, добиться определенных результатов с помощью терапии, но психотропные препараты необратимо разрушат ее здоровье. Так что альтернатива такова: самоубийство или распад личности.

— И вы хотите от меня…

— Только одного: помогите пробудить в ней волю к жизни. Понимаете? Боль, страх, отчаяние — все, что угодно, кроме этого тупого безразличия. Остальное мы сделаем сами.

— Вы пытаетесь меня уверить, что такая женщина, как Нинель, может впасть в подобное состояние только потому, что один из ее многочисленных поклонников наконец-то решился разорвать отношения, давно себя исчерпавшие?

— Хотите посмотреть на нее?

Они шли по светлому длинному коридору, перемежаемому уютными маленькими холлами, и только крепкие решетки на окнах свидетельствовали, что это не санаторий, где восстанавливают свое пошатнувшееся душевное равновесие VIP-отдыхающие, а пусть и дорогая, элитная, но все же психбольница. И не хотелось думать о том, что там происходит за белыми, плотно закрытыми дверями.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Я вас приглашу, — сказала Карина, скрываясь за одной из таких дверей.

Медведев подошел к огромному, ярко подсвеченному аквариуму. За стеклом, как на экране, текла другая жизнь: мерно покачивались сочные водоросли, громоздились таинственные, поросшие ракушками гроты и плыли диковинные, причудливо раскрашенные рыбки. Митя постучал по стеклу пальцем, и рыбки изумленно уставились на него бессмысленными выпуклыми глазами.