Невеста на ночь - Патти Берг

– Вода уходит, – заметила Кэйро и стиснула пальцы Дункана, пристально глядя на водоворот в центре озера.

– Вот это да! – воскликнул Дилан, ерзая на плечах Дункана и явно желая спуститься. Но Дункан крепко придерживал его, особенно в эту минуту, когда вода с шумом уходила в провал.

– Это похоже на гейзер, – объяснил Дункан сыну, – на Старый Надежный в Йеллоустоне. Вся вода скоро уйдет в какое-то отверстие на дне озера. Не знаю, что там, под землей, может, спящий вулкан, но скорее всего вода станет горячей, давление поднимется, и в конце концов образуется фонтан, и вода опять заполнит озеро.

– А это часто бывает? – спросил Дилан.

– Не знаю. Некоторые гейзеры действуют каждые полчаса, другие – раз в год, а третьи – раз в сто лет. Об этом гейзере я ничего не знаю.

Кэйро снова сжала его пальцы.

– Смотри, – сказала она, указывая на противоположный берег озера. – Там туннель. Если мы хотим осмотреть его, нам лучше поспешить.

Дункан покачал головой: он вдруг передумал.

– Туда мы не пойдем, Кэйро. Это слишком опасно.

Кэйро окинула взглядом озеро:

– Вода еще глубока, Дункан. Пройдет несколько часов, прежде чем озеро совсем обмелеет, и нельзя сказать, сколько времени понадобится, чтобы сработал гейзер. Значит, надо спешить. В нашем распоряжении самое большее час.

– Да, надо спешить, – подхватил Дилан. – А то мне придется объяснить Томми, что я еще слишком маленький, чтобы ходить в туннели, он расскажет об этом всем в детском саду, и меня засмеют.

«Решайся, Дунк!»

Все были против него. И все-таки Дункан колебался, не в силах принять окончательное решение. Его неудержимо влекло в таинственный туннель. Но он был не один: следовало подумать о Кэйро и маленьком сыне.

– Мы никуда не пойдем, – заявил он. – Через пару недель мы съездим в Белиз, а потом, после экскурсии, вернемся сюда с аквалангами.

– Ты спятил? – выкрикнула Кэйро. – Этой минуты ты ждал десять лет! И ты готов ждать еще месяц?

– Я просто не хочу рисковать.

– Риск – твоя стихия. Уверена, ты всю жизнь будешь рисковать.

«Послушай ее, Дунк. Для женщины она дьявольски умна!»

Дункан вздохнул. Вода уже опустилась ниже устья туннеля. По берегу озера протянулась тропа – прямиком к черному отверстию.

– Тогда я схожу туда один, – предложил он. – Рисковать всем вместе незачем.

– Я тоже пойду! – заволновался Дилан. – А вдруг тебе пригодится мастер тхеквондо?

– Мы пойдем все вместе, – заключила Кэйро. В ее голосе Дункан уловил беспокойство, но глаза светились нетерпением – как в прежние времена.

Подумав еще минуту, Дункан объявил:

– Ладно, идем все вместе. Но только на один час!

Он подхватил рюкзак и обратился к сидящему на плечах сыну:

– Ты умеешь плавать?

– Конечно, умею. – Дункан вдруг заметил, что бравада мальчика угасла. – А мы можем утонуть?

Дункан крепче сжал ножку Дилана.

– Если бы я так думал, я не взял бы тебя с собой. Как только вода начнет подниматься, мы бегом вернемся на берег. Не бойся, Дилан, пока я рядом, с тобой ничего не случится.

– Правда?

– Правда.

Они направились по берегу озера, оставляя следы на тонком слое донного ила. Лучи всех фонарей на шлемах и в руках были направлены на устье туннеля.

По пещере пронесся холодный ветер, зашептался с молочно-белыми сталактитами и сталагмитами. Струйка воды вытекла из туннеля и слилась с воронкой. Вода быстро исчезала в бездонной пропасти.

Наконец все трое вошли в туннель – темный, зловещий подземный ход с полом и стенами, покрытыми толстым слоем ила. С потолка клубками свешивалась какая-то растительность, напоминающая водоросли. Дункану пришлось снять Дилана с плеч и нести его на согнутой руке. Дилан схватился за шею Дункана, Дункан старательно обходил все препятствия.

– Здесь страшно, – прошептал Дилан, и ему ответило гулкое эхо.

Кэйро засмеялась:

– Ты только представь, как расскажешь обо всем Томми!

– Вот здорово будет! Лучше, чем «Полтергейст»!

Дункан пожалел, что сейчас он не смотрит «Полтергейст», а ведет своих самых близких туда, куда давным-давно не ступала нога человека. Даже ему в пещерах не раз становилось жутко. А на этот раз он не один. С ним два самых дорогих человека, и он обязан позаботиться, чтобы они остались невредимыми.

Туннель сузился, потом стал шире и наконец снова сжался – так, что Дункану пришлось спустить Дилана на землю, взять его за руку и протискиваться между камней. Наконец они достигли резных ступеней лестницы, спускающейся вниз под углом сорок пять градусов. Лестница оказалась не природной, а рукотворной. Здесь побывали люди!

Ветер пронесся над ступенями, закружился, поднял пыль и утих.

Дилан крепче сжал руку Дункана. Прикосновение к ладошке сына напомнило Дункану прикосновения и поцелуи Кэйро. Мальчик доверчиво льнул к Дункану, и он понимал, что не может подвести его и Кэйро.

Еще один поворот. Снова спуск. Лестница повела их сначала вниз, потом вверх, и вдруг туннель перед ними раздвоился. Опять! Дункану уже давно надоели хитрости индейцев-майя. Неужели они надеялись, что он отчается и повернет обратно? Назло древним строителям лабиринта Дункан решил идти до конца.

«Ладно, посмотрим!»

Он вынул из кармана монетку:

– Орел – идем налево, решка – направо.

Кэйро засмеялась:

– Ничего не скажешь, научный подход!

Дункан подбросил монетку, и все глаза устремились на сверкающий кружочек. Поймав его в воздухе, Дункан поднес кулак Дилану:

– Хочешь взглянуть первым?

Мальчик кивнул, и Дункан медленно разжал пальцы.

– Решка! Значит, идем направо. – И Дилан рванулся вперед, но Дункан удержал его, схватив за плечо:

– Ты еще слишком мал, чтобы идти первым.

Дилан вздохнул и занял свое место за спиной отца. Лестница вела сначала вниз, потом вверх.

– Далеко еще? – захныкал Дилан.

– Не очень, – отозвалась Кэйро, и Дункан сразу вспомнил, как в детстве, когда он куда-нибудь ездил с родителями, ему вечно казалось, что они никогда не доберутся до места.

– О Боже! – воскликнула Кэйро, едва туннель стал шире.

Дункан мгновенно забыл обо всем, как только вошел в пещеру, заполненную сталактитами и сталагмитами – они были повсюду, имели самые причудливые формы. А свободное место между ними занимали сокровища. Керамика с изображением правителей майя, глиняные статуэтки, курильницы, погребальные урны с крышками в виде мужчин, на головах которых сидели совы – символ загробного мира.