Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

— Ты – чудовище, — выдыхаю я. — Какое же ты чудовище!

— Многое лет назад я подружился с женщиной, ее звали Нюра, — вдруг говорит мне он. — Она стала мне другом, который отстаивал меня перед другими – заступалась перед учителями, выгораживала из драк, на которые меня часто подначивали. Но я не смог ответить ей тем же – когда парни из палаты решили пойти на преступление, не сказал никому, побоялся чего-то, смалодушничал. Я говорю тебе это сейчас, потому что ты должна знать.

Мне пришлось кивнуть - я поняла, о чем говорил Камал.

— Нюра – это моя мама.

— Я это понял после твоих слов в больнице, когда ты пришла "навестить" мужа…

— Тебя не было у моего дома, ведь так? — скорее выдыхаю, чем говорю.

— Не было. Я лежал в это время в больнице.

Я верю тебе, Камал. Верю. Несмотря на то, что ты сделал сейчас, понимаю, что ты не врешь мне о прошлом.

— Я не смогу быть с тобой, — вдруг говорю ему. — Однажды все узнают правду.

Он резко поднимается, шипит сквозь зубы от боли и прикладывает руку к затылку. В два счета оказывается рядом со мной, садится у стены, привлекает меня к себе, и я прислоняюсь к его мокрому от воды плечу.

— Тш-ш-ш-ш, — говорит он вкрадчиво. — Никто и никогда ни о чем не узнает. Камал Асылхан мертв. Бандит, который не боялся мира криминала, хищный аналитик, который жонглировал цифрами, - его больше нет. Но есть я. Есть моя жена. И мой ребенок. И ради них я готов стать лучше, стать собой, тем, кем и должен был стать много лет назад.

Утираю влагу под носом, слезы текут сами собой, и у меня никак не выходит их остановить.

— Я перевернул вверх ногами весь ад, чтобы вернуться к тебе, вышел живым из пожара, и потому у тебя не получится прогнать меня, понимаешь?

Шмыгаю носом вместо ответа.

— Ты – моя, и никто не сможет этого изменить. И все буду решать я сам. И за тебя, и за себя. Тебе придется это принять.

Он гладит меня по плечу, по руке, проводит пальцем по щеке. И впервые моя обожжённая кожа не отзывается фантомной легкой болью.

Кажется, мое тело и мои демоны приняли того, кто может прийти за ними с того света, перекроить судьбу, кто может приручить их одним лишь голосом, одним прикосновением, одним ароматом.

Камал приобнимает меня за плечи, притягивает к себе, а я, спустя секунду – другую, прислоняюсь к нему и чувствую это – силу, которая течет сквозь него ко мне, поддержку, безграничную любовь.

— Наши тела с Игорем сильно пострадали в аварии. Но он умер сразу, а я пришел в сознание в тот самый момент, когда врачи отзванивались в клинику. Это просто карма, провидение, не иначе. Я назвался именем твоего мужа, а когда после операции пришел в себя, вызвал к себе Сергея и Юлдаша.

— Сергея? — мои брови взлетают до линии роста волос.

— Да, это мой начальник охраны, и благодаря нашим совместным усилиям удалось сделать это – подмену - прямо в больнице. Камал похоронен. Игорь остался жить. И никто, ни единая душа об этом не узнает.

Он искоса смотрит на меня, но я киваю. Я тоже принимаю правила этой игры. Мы можем начать все с чистого листа, с самого начала.

— Ты и документы на дом подделал? — вдруг озаряет меня, хотя ответ и не нужен: дарственная на дом была оформлена совсем недавно, а это значит, что Камал подписал и оформил документ на меня в то время, когда лежал в больнице, а кто-то, скорее всего Юлдаш или Сергей, проникли в дом, чтобы подложить бумаги.

— Мы начнем все с нуля, с самого начала, — Камал целует меня в макушку, и по моей коже бегут мурашки – таким нежным и заботливым является этот жест. И это именно то, что было мне нужно все время, уже долгие годы. — Познакомимся заново, привыкнем друг к другу. Но одно знай точно: я тебя никогда не отпущу, никому не отдам. Ты моя. Моя…