Честь и лукавство - Эмилия Остен

Настала пора открыть правду про мой брак, и я сделала это, рассказав все с предельной откровенностью, за исключением событий, случившихся на маскараде.

Уильям, казалось, не обратил внимания на пробел в моем рассказе, продолжая изумляться и переходя от поношений графа к сочувствию его искалеченной жизни. Он признал наконец, что графа можно оправдать, но корил меня за скрытность так долго, что только поцелуи и другие ласки смогли успокоить его и уверить в том, что я испытывала гораздо большую боль, не только потеряв его, но и взяв на душу грех отвратительной лжи.

В этот день мы больше не говорили о моем замужестве, ибо Уильям желал ближе познакомиться с сыном. Только вечером, когда Эдварда отправили спать, Уильям обратился ко мне и спросил, когда я считаю приличным сыграть свадьбу.

Я ответила, что жду только его предложения, но хотела бы венчаться ранней весной, когда все цветет и звери и птицы ищут свою вторую половинку.

– Как вам будет угодно, любимая. Я ждал столько лет и так мало надеялся на счастье, что согласен подождать несколько месяцев, если вы обещаете мне не передумать. – Вот и он начал шутить – хороший признак, мы снова молоды и веселы.

– Но все же – что сталось с вашей невестой, Уильям? Она не сможет помешать нашему союзу?

– Моя помолвка своей необычностью не уступает вашему замужеству, любовь моя. Я оказался связан словом на пять лет, но они истекли, и я готов был ждать, когда вы освободитесь, столько, сколько потребуется. Как бы я ни желал здоровья вашему уважаемому супругу, его смерть принесла бы вам свободу… Хотя я боялся, что вы распорядитесь этой свободой без моего участия.

– Все эти годы я думала о вас, но никогда меня не посещала мысль о том, что смерть мужа принесет мне свободу. Я так сильно привязалась к нему, что не представляла себе другой жизни, даже с вами. – Я несколько смутилась таким неблагородным желанием с его стороны.

– Я знал, что вы будете разочарованы, дорогая Эмма, но по привычке говорю вам правду. Я терзался тем, что хочу свободы для вас, поскольку эта свобода могла прийти к вам только известным путем. Однако подобные мысли против воли стали занимать меня после того, как истек срок, отведенный для моей помолвки. Пока я считал себя связанным, я не мог думать о вас как о своей супруге и страдал от того, что не могу даже видеть вас, говорить с вами. Но как только я понял, что могу распоряжаться своей жизнью, мысли мои обратились к вам уже в другом качестве. – Он вздохнул, и я снова представила меру его страданий, не облегченных, как у меня, чувством выполненного долга и радостью материнства. – Назвать вас своей супругой, быть рядом с вами день и ночь – как только я представил себе это, я уже не мог избавиться от греховных помышлений о вашей свободе.

– Что же, в подобной ситуации никто, наверное, не избежал бы соблазна хотя бы на миг пожелать избавления от подобных препятствий, и я не упрекаю вас, так как виновна перед вами гораздо больше, чем вы передо мной. Все это время меня радовала и укрепляла любовь близких и сознание собственной правоты, но что помогало вам продолжать любить меня столько лет и не устроить своего счастья с другой?

– Думаю, только сама любовь, другого утешения мне не было дано. Покинутый вами, я едва не погрузился в бездну разгула, и только мысли о вас удержали меня. Едва я представил суровую складочку на вашем нежном лбу и презрительно-ироничный тон, всякое желание утопить горе в вине и наслаждениях покинуло меня. Наверное, я так до конца и не поверил, что вы совсем не любите меня…

– Я старалась солгать убедительно, но если два сердца бьются вместе, притворство не будет для них тайной. Вы с самого начала нашего знакомства поражали меня умением читать мои мысли, и ваше недоверие не удивило меня. Странно все же, что вы так легко согласились уйти, не споря и не упрекая.

– Вы приняли решение, и мне оставалось только покориться. Выяснения и упреки ни к чему бы не привели, я хорошо понимал это, изучив ваш нрав. И потом, я был слишком убит горем, способность рассуждать здраво вернулась ко мне отнюдь не сразу. Позже, когда я много всего успел передумать, я решил, что ваше спокойствие – главное для меня, и даже если вы солгали мне, у вас наверняка имелись причины пойти на разрыв наших отношений. А раз так – настаивать и смущать ваш покой являлось бессмысленным и жестоким. Рассудком я принял это, но сердцем продолжал надеяться, вопреки всякой логике и здравому смыслу. Иначе я ни за что не приехал бы сюда!

На время наша беседа прервалась, многолетняя тоска владела нашими телами в той же степени, что и сердцами, но утолить ее нам было суждено лишь через несколько месяцев. А пока нежные ласки заменяли нам будущее блаженство.

Все же любопытство и тревога не оставляли меня, мешая наслаждаться счастливой переменой в жизни. Я суеверно боялась, что какая-нибудь тень протянет из прошлого свою цепкую клешню и разрежет пополам нашу вновь соединившуюся душу.

Герцог, конечно же, заметил мое беспокойство и ласково спросил, что гложет меня теперь, когда все, кажется, прояснилось и никто не в силах помешать нам быть вместе.

– Уильям, я никогда не смогу скрывать от вас свои мысли. Меня беспокоит все же, что произошло между вами и вашей невестой. Не сможет ли она вновь заявить свои права на вашу руку, пусть даже ваше сердце принадлежит мне?

– Я открою вам эту тайну, чтобы между нами больше не стояло никаких призраков. Возможно, ей когда-нибудь понадобится моя помощь, но прошло уже семь лет, как я ничего не слышал о ней, и надеюсь, что у нее все в порядке.

– Семь лет? – не удержалась я от изумленного восклицания.

– Да, дорогая. Я дал слово женщине, которую совершенно не знал и не знаю до сих пор.

– Но как такое возможно? Впрочем, с вашей романтической натурой можно ожидать любой таинственной истории. Надеюсь, она земное существо, а не ведьма или эльф?

Он крепче прижал меня к себе.

– Признаться, я и сам не знаю. Я пережил удивительное приключение, но, признаюсь, предпочел, чтобы его вовсе не было.

– Вы нарочно дразните меня, сэр, разжигая мое любопытство!

– Вы очень догадливы, моя дорогая. Я намерен торговаться с вами и выпросить по поцелую за каждое слово.

Я спрыгнула с его колен и остановилась у камина. Как радовали меня подобные перепалки, как не хватало их мне все эти спокойные размеренные годы!

– Если вы не продолжите, я брошусь в пламя и исчезну, как саламандра! – пригрозила я ему лукаво.

– Хорошо, всего по поцелую за каждую фразу, и вы узнаете окончание истории.

– Только прошу вас, будьте немногословны и постарайтесь избегать лишних предложений.

– Постараюсь, моя фея! Итак, помните ли вы маскарады, на которых мы так приятно проводили время вдвоем, скрываясь под масками от любопытных глаз?

– Как я могу не помнить хотя бы одной счастливой минуты, проведенной с моим похитителем? – Вот и я уже заговорила цветистыми фразами, это заразительно.