Овертайм - Ава Хоуп

Вот есть же сериал «Половое воспитание», так какого черта «Нетфликс» не может снять что-то подобное про изнасилование?! Только не в стиле «13 причин почему», когда все закончилось самоубийством главной героини. Простите за спойлер. А что-то более информативное.

Торжественно клянусь не смотреть больше подобные сериалы. Ну, если, конечно, выберусь из этого леса живой.

Вероятность, что в ближайшие минуты здесь проедет автомобиль, равна практически нулю.

Я в долбаном лесу. На пустынной дороге. Ночью!

Моя машина заглохла. Я не могу достать телефон. А даже если смогу, то у меня не будет времени, чтобы вызвать 911 или позвонить Риду.

Бежать мне тоже некуда. На мне босоножки на шпильках высотой с долбаную Ратушу, в которой я только что была.

Единственный вариант, который у меня остается, — попробовать потянуть время. Любой ценой. Вроде как маньяку не интересно насиловать жертву, если она не сопротивляется. Понятия не имею, откуда в моей голове эта информация. Но, может быть, все-таки эти сериалы не такое уж и полное дерьмо.

Начинаю тереться задницей о его пах и кладу свою голову ему на плечо.

— Я хочу видеть тебя, когда ты будешь трахать меня, — сладким голосом произношу я и запускаю свои руки ему в волосы.

Эндрю разворачивает меня к себе и удивленно пялится.

— Что? — смотрю ему прямо в глаза, запуская свою руку ему под футболку. — Мне хочется видеть, как я доведу тебя до искупления.

Иисусе. И откуда только в моей голове такие фразочки гребаных обольстительниц!? Но, кажется, это работает.

Провожу ногтями по кубикам его пресса, и спускаюсь ниже, обхватив его член. В карих глазах Эндрю отражается дикий огонь. Он наклоняется к моим губам, чтобы поцеловать меня, и я вздрагиваю. Я же говорила, что актриса из меня никакая. Гены папочки не сработали.

На губах Эндрю появляется опасная ухмылка, и все мое тело покрывается мурашками от ужаса. Я сильно сжимаю его член, вцепившись ногтями, отчего он хватает меня за волосы и злобно рычит:

— Неужели ты думала, что я поверю во все это дерьмо? Я трахну тебя, чего бы мне это не стоило. И твой драгоценный Рид мне за это ничего не сделает. Ведь поверь, его репутация для него гораздо важнее его игрушек.

Он тянется к пряжке ремня, чтобы расстегнуть его, и я, пользуясь тем, что обе его руки заняты, резко бью его коленом по яйцам и толкаю кулаками в грудь. Делаю шаг влево, пытаясь убежать, поворачиваюсь лицом к дороге и застываю на месте, ослепленная желтым светом фар несущегося на меня автомобиля..

Глава 31

Willyecho — Save Me

Рид.

Чейз Дженкинс, наш спортивный директор, сидящий напротив меня за большим круглым столом в самом центре просторного колонного зала Мэрии города, гордо рассказывает о своей дочери, поступившей в Гарвард. Я считаю Чейза нормальным мужиком, но сейчас мне не до его болтовни. Эбби написала мне более десяти минут, что она уже в холле, но стул рядом со мной по-прежнему пуст.

Извинившись, встаю с места, и иду к выходу по светлой мраморной напольной плитке, в которой отражаются сияющие огоньки свисающих с пятиметрового потолка хрустальных ламп. Подхожу к арке, расположенной между двумя белыми колонами, и оказываюсь у двойных дверей из темного благородного дуба. Швейцар открывает одну из дверей передо мной и мой взгляд сразу же находит Эбигейл, стоящую прямо перед входом.

Матерь Божья!

Она выглядит изумительно. Великолепно. Фантастически.

Мои глаза блуждают по каждому изгибу ее идеального тела в облегающем красном платье. Когда мой взгляд находит ее роскошную задницу, то член напрягается в брюках.

Иисусе.

Хочу разорвать на ней это платье и трахнуть, прижав прямо к этой самой двери между нами.

Провожу рукой по волосам и, подняв голову, встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах загорается искра. И у меня не возникает ни капли сомнения, что Эбби думает о том же, о чем и я.

Спешу к ней и обнимаю за талию, притянув к себе для поцелуя. Нежно касаюсь ее губ своими, не углубляя поцелуй, потому что прекрасно знаю, что стоит мне коснуться ее языка, моя сила воли улетит глубоко в задницу. Долбаный благотворительный вечер продлится еще целых три часа, так что мне нужно перестать представлять, как я срываю это платье и насаживаю Эбби на свой член. Оторвавшись от ее соблазнительных вкусных губ, провожу ладонью по ее золотистым локонам и игриво произношу.

— Ты самая красивая девушка в мире. Нет, во всей вселенной. И если мне придется набить морду инопланетянам за то, чтобы ты официально получила этот титул, то так тому и быть. Я готов, малышка.

Она звонко смеется, запрокинув голову назад. Я беру ее руку в свою и тяну к дверям. Но она неподвижно стоит и смотрит куда-то позади меня.

— Сколько? — гневно произносит она.

Я резко поворачиваюсь и вижу стоящего рядом Мэттью Кроуфорда, нашего главного спонсора и самого охренительного хоккеиста Канады. Вся моя комната в родительском доме полностью увешана его плакатами. Он добился невероятных высот в хоккее, став номером один. И я делал все, что было в моих силах, чтобы стать номером два. Конечно, быть вторым — это ужасно, но быть вторым после такого великого человека — восхитительно. После завершения прошлого сезона он стал спонсором нашего клуба, чему я оказался несказанно рад.

Но что он делает здесь с Эбби?

— Мэттью, — удивленно произношу я, протягивая ладонь для рукопожатия.

— О чем ты? — сведя брови к переносице, произносит пристально смотрящий на мою девушку Мэттью, пожимая протянутую мной руку.

— О сумме, которую ты вложил в клуб. Уйди и я все тебе возмещу.

Эбби чертовски зла, судя по ее голосу. Но почему? О чем они говорят?

— Рид, ты не оставишь нас? — неожиданно обращается ко мне Мэттью.

Эбби двумя руками хватается за меня и произносит то, от чего мои глаза лезут на лоб.

— В этом нет необходимости, отец. Он знает, что ты бросил нас.

СТОП. ЧТО?!

ОТЕЦ?!

— Я не бросал вас.

Мои глаза сползают со лба на место, расширившись до такого размера, что если бы я стоял перед зеркалом, то определенно увидел бы там вместо своего отражения Хайда109.

— Ага. Ты просто не смог удержать свое мужское достоинство в штанах.

Черт возьми, они и в самом деле так чертовски сильно похожи. Как я сразу не понял по его глазам? А затем до меня доходит