Овертайм - Ава Хоуп

— Эбигейл, я по-прежнему твой отец. Нравится тебе это или нет. И я еще раз повторяю, что никак не причастен к тому, что Эштон оказался в орлах. Если тебе так хочется кого-то винить, то я расскажу тебе, кто уговорил его сменить клуб, — гневно выпаливает Мэттью, а затем добавляет — Или ты хочешь рассказать ей сам?

Мне не нужно даже поворачиваться к нему, чтобы понять, что этот вопрос адресован мне. Мои глаза пристально следят за реакцией Эбби. Я так чертовски хорошо знаю ее, что мне уже известно, что произойдет сейчас. Не зря же я долгое время обладал гребаной способностью предсказывать будущее.

Эбби поднимает на меня свои потрясающие голубые глаза, и мое сердце разрывается на части. Они блестят от подступивших слез. И я, мать его, просто на сто процентов уверен, что сейчас она не даст мне объясниться.

Она вырывает свою хрупкую ладонь из моей и делает шаг назад. Я делаю шаг по направлению к ней, но Мэттью грубо сжимает мое плечо.

— Ты должен быть с командой.

От его жесткого тона мои брови взлетают вверх. Его дочь плачет, а единственное, что его волнует, — это этот долбанный благотворительный вечер, где какие-то богатенькие снобы будут рассуждать, как тяжело живется бедным людям, потерявшим дома или работу, а затем посадят свои задницы, обтянутые одеждой за несколько сотен тысяч долларов, на заднее сидение автомобиля, стоимостью не менее парочки миллионов долларов, и поедут в свой пентхаус на Манхэттоне, стоимостью целого острова в Тихом океане. Вы наверняка решили, что я кретин, учитывая, что я и сам раскидываюсь деньгами налево и направо. Но это не так. Я работаю со многими благотворительными фондами, которые не собирают такие помпезные мероприятия. Вся эта показуха действует мне на нервы.

Мне не хочется выбирать между девушкой, с которой я собираюсь провести всю свою жизнь, и командой, которая стала для меня семьей. Я должен сбросить руку этого «отца года» со своего плеча и догнать Эбигейл. Но я прекрасно осознаю свою ответственность перед командой этим вечером. Сжимаю руки в кулаки и открываю дверь в зал, направляясь обратно на свое место за столом, где следующие тридцать четыре минуты не отрываюсь от телефона.

Я написал Эбби около сотни сообщений, но она не прочла ни одно из них. Мои уложенные назад волосы сейчас взъерошены, потому что все это время я рву их на себе. Будет прикольно, если к концу вечера я уйду отсюда лысым.

— Может, наконец, объяснишь, где моя сестра? — в тысячный раз спрашивает меня Эштон.

Бесполезно, мужик, я не скажу ни слова.

— Вы поругались? — снова допытывается он. — Просто кивни, мать твою, да или нет?

Отрицательно киваю головой. Ну а что? Для того, чтобы поругаться с кем-либо, нужно как минимум открывать рот и разговаривать. А я молчал.

Эштон смотрит на меня таким взглядом, что я поражаюсь, какого хрена в моей груди до сих пор не выжжена дыра. Встречаюсь с ним глазами, и в этот момент наш спортивный директор приглашает нового спонсора «Орлов» на сцену. Глаза Эштона округляются, и он медленно поворачивается лицом к сцене. Именно тогда я понимаю, что даже не подумал о том, как на все это отреагирует мой друг.

Твою мать.

Нужно написать завещание. И обязательно указать, чтобы мои яйца оставались неприкасаемыми. Иначе Эбби поджарит их на гриле за то, чего я добился своими намерениями перевезти ее в Лос-Анджелес.

Я опираюсь локтями на колени и закрываю руками лицо. Я просто в полном дерьме.

Не в силах больше находиться здесь, я резко подрываюсь со своего стула, и обвожу глазами своих товарищей по команде.

— Мы уже поняли, что ты облажался с Эбби, кэп, — неожиданно кричит Грегг.

Засранец!

— Иди уже, мы же не сосунки какие-то. Справимся тут без твоих речей! — а это уже усмехается О’Донован.

Я усмехаюсь в ответ, благодарно улыбаюсь и бегу к выходу. Сажусь в черный «Мерседес», водитель которого ожидает меня у арки, и направляюсь домой. Откидываюсь назад, на подголовник сидения, и закрываю глаза.

Спустя примерно пятнадцать минут водитель резко выкручивает руль. Раздается глухой удар. Лобовое стекло разбивается. Автомобиль тормозит, оглушая меня звуком трения шин об асфальт. Я лечу в переднее кресло головой. Дотрагиваюсь рукой до лба и нащупываю кровь. Открываю дверь и выхожу на пустынную дорогу. Мой взгляд прикован к фигуре, распластавшейся на капоте автомобиля. А затем я поворачиваю голову на раздавшийся рядом со мной крик.

Сердце начинает биться так сильно, что может вызвать мощное землетрясение. Пульс бешено стучит в висках, когда я вижу Эбби, сидящую на корточках прямо передо мной. Она трясется, прикрывая рот руками. Ее платье разорвано, волосы спутаны. Поворачиваю голову к месту аварии и вижу, что мы врезались в ее «Мустанг», припаркованный на обочине. На «Мерседесе» спиной к капоту лежит долбаный Эндрю с расстегнутым ремнем.

Мне хватает одной секунды, чтобы осознать, что здесь, мать его, происходило. Мое тело охватывает лютый ужас. Сердце готово остановиться от ненависти к самому себе. Передо мной вновь стоит выбор: добить еще дышащего ублюдка или броситься к Эбби. Один раз я уже сделал неверный выбор. Больше такого не повторится. Ни, на хрен, когда.

Со всех ног бросаюсь к Эбби и поднимаю ее хрупкое тело с земли. Она прижимается ко мне, крепко обхватив за шею. Я вдыхаю ее цветочный аромат и прижимаю к себе еще ближе. Не выпуская из объятий, сажаю Эбигейл на багажник «Мерседеса», набрасываю ей на плечи свой пиджак и покрываю ее лицо поцелуями. Эбби смотрит сквозь меня, в одну точку. И мне хочется себя убить.

Но сначала я убью того, кто хотел воспользоваться ею.

Глава 32

Ex Habit — Who Do You Want

Рид.

— Мне нужно принять душ, — еле слышно произносит Эбби, оказавшись на пороге спальни. Это ее первые слова с той самой минуты, как я взял ее на руки после аварии.

Я позвонил Рексу, чтобы нас забрали его знакомые продажные копы. Они отвезли нас с Эбби домой, позвонили нужным людям, чтобы никто не знал о причастности моей девушки к этой аварии. Я отвалил за это приличную сумму, но мне плевать. Главное, чтобы Эбби в безопасности.

Можете гордиться мной, я даже не наорал на своего лучшего друга за то, что каким-то образом его долбаный компаньон оказался рядом с