Кафе «Пряная тыква» - Лори Гилмор

– Или же ты мог поехать со мной.

– Что? – Джинни зажала рот ладонью, потому что не собиралась больше вмешиваться, но, право слово, что?!

Норман моргнул, открыл рот, а потом закрыл его снова и наконец произнес:

– Дороти… я не понимаю.

Тетя Дот издала протяжный вздох:

– Конечно, не понимаешь. И это, наверное, наполовину моя вина. Но причина, по которой я не оставила тебе кафе, в том, что я надеялась – ты тоже уйдешь на пенсию. И мы… мы, возможно, могли бы… наконец…

Дот замолчала, когда Норман опустился на ближайший стул.

– Я н-не знал, – пролепетал он.

Дот вяло пожала плечами, вся злость покинула ее.

– Я же тебе не говорила.

Джинни всегда видела свою тетю исключительно уверенной в себе и сильной, шагающей по жизни с прямой спиной. Но сейчас, когда Дот смотрела через стол на мужчину, в которого, судя по всему, была влюблена уже много лет, она казалась робкой, даже взволнованной, и Джинни почувствовала, как у нее самой в животе затрепетали бабочки.

– Может, нам лучше уйти… – прошептал Логан, но Джинни отмахнулась:

– Тише.

Она ни за что не ушла бы в такой момент. Становилось все интереснее. Этот город и впрямь на нее повлиял.

Норман потянулся через стол и взял Дот за руки:

– Дороти, я уже много лет в тебя влюблен.

Дот всхлипнула, и Джинни пододвинула к ней салфетку. Она ни разу в жизни не видела, чтобы ее тетя плакала. Дот вытерла глаза и вновь вложила ладони в руки Нормана.

– Надо было сказать раньше, – призналась она. – Но, наверное, я боялась.

– Чего?

Она пожала плечами:

– Что ты не ответишь мне тем же.

Норман покачал головой:

– Такое попросту невозможно.

Джинни улыбнулась, даже когда Логан взял ее за руку под столом и попытался увести прочь, чтобы дать ее тете поговорить наедине.

На сей раз Джинни согласилась, и они вдвоем ушли за прилавок, откуда наблюдали, как Дот и Норман придвигались все ближе и ближе, пока тетя не опустила голову ему на плечо.

Джинни вздохнула.

– Представь, каково так долго любить кого-то и молчать об этом, – прошептала она.

– Могу представить, – ответил Логан, его голос был чуть грубее обычного, но она знала – это от чувств.

– Правда? Ты ведь признался мне в любви через месяц, – заметила она, прижавшись плечом к его надежному плечу.

Он издал тихий смешок:

– Знаю, но ты здорово облегчила мне задачу.

Джинни улыбнулась:

– В самом деле?

– Да. По тебе все было видно.

– Эй! – она игриво шлепнула его по руке. – По тебе тоже.

– Да что ты?

– Ничто так не говорит о любви, как установка новых замков.

– Правда?

– Да вообще все, в чем замешан ящик с инструментами. Чинить, мастерить – вот они, настоящие любовные признания.

– Ух ты. А я и не знал.

Джинни снова прильнула к нему:

– Ага.

– Я рад, что мы оба не скрывали своих чувств, – сказал он и вновь сосредоточил внимание на воссоединении Дот и Нормана. Джинни не могла представить, каково было бы каждый день работать бок о бок с Логаном и не иметь возможности признаться ему в своих чувствах, взять его за руку или поцеловать. Это было бы пыткой.

Зато могла представить, как можно переживать о том, что ты не достоин любви. Возможно, это разок-другой приходило ей на ум. А то, что ее смелая, сильная тетя испытывала то же самое, навело Джинни на мысль, что, наверное, никто не знает, как правильно.

И вероятно, это нормально.

Пожалуй, она могла быть веселой и угрюмой, неряшливой и собранной, солнечным светом и дождем, новой Джинни и старой одновременно.

Логан поцеловал ее в макушку, и она почувствовала, как тепло окутывает ее до кончиков пальцев.

Казалось, пока все получается.

Может, та идеальная картинка тихого городка, которую она представляла, и не существовала.

Но жизнь, которую она нашла, была чертовски идеальной – именно для нее.

Эпилог

Квартира Джинни была до краев наполнена людьми – и коробками. Пустыми, разорванными коробками для переезда. Логан стоял у входа и с удовлетворением складывал их одну за другой. Стопка у его ног росла с каждой минутой. И с каждой коробкой все сильнее ощущалось, что это по-настоящему. Джинни осталась.

Хотя, даже если бы она уехала, он все равно оставался ценным и достойным человеком. Так, по крайней мере, уверял его новый психотерапевт, доктор Стивенс. Раз в неделю Логан разбирался с тем, что у него внутри. А Джинни осваивалась с новой жизнью. Главное – они делали это вместе.

Идея устроить вечеринку с распаковкой принадлежала Изабелле. Она позвала участников книжного клуба, Энни и Хейзел помочь Джинни наконец-то обосноваться в новой квартире.

Ноа упросил Логана, чтобы его тоже пригласили. И теперь крошечная квартирка Джинни была под завязку набита новыми друзьями.

Она расположилась посреди комнаты и с лучезарной улыбкой указывала Ноа, где и что хотела повесить.

– По-моему, левый угол нужно чуть выше, – заметила она.

– Нет-нет. Теперь криво, – возразила Хейзел, указывая на тот, что задран слишком высоко. – Опусти эту сторону обратно.

Ноа держал над головой огромную картину с фиолетовой коровой и пытался в очередной раз ее выровнять.

– А так?

– Не знаю. Теперь кажется, что правый угол слишком задран, – Хейзел подавила смешок.

Джинни положила руку на бедро и склонила голову набок:

– Может, я вообще не хочу вешать ее на эту стену.

Ноа со стоном опустил картину:

– Определяйтесь. Мне нужно выпить.

Джинни и Хейзел разразились хохотом, сидя на диване.

– Прости, Ноа! Ты лучший, – сказала ему Джинни, когда он прошел на кухню за пивом. Логан последовал за ним мимо взволнованного Джейкоба, который торопился узнать у Джинни, зачем ей столько огромных шарфов.

Ноа достал из холодильника две банки пива и передал одну Логану. На столе лежала стопка коробок с пиццей – плата за помощь всем собравшимся. Настал канун Дня благодарения, и Джинни назвала этот день «праздником перед праздником». Завтра они закроют кафе и полетят в Нью-Йорк, чтобы провести выходные по случаю Дня благодарения с семьей Джинни. Логан немного нервничал из-за знакомства с ее родителями и Беном, ее братом, который в последний момент решил прилететь из Калифорнии на праздник. По словам Джинни, все потому, что он умирал от желания познакомиться с сексуальным фермером. В ее устах это звучало приятно. В его голове – вызывало легкую панику.

– Думаю, она меня ненавидит, – сказал Ноа, которому не нужно было пояснять, кого он имел в