Воин - Элин Пир

— Я уже говорил тебе. Это всего лишь проформа, и только в далеком будущем.

— Тебе лучше проявить ко мне уважение и оценить то, что я делаю для тебя.

— Есть ли угроза в этом заявлении? — спросил Хан сквозь стиснутые зубы.

— Да, я тут подумал. Может быть, небольшая хижина на Аляске была бы приятной переменой. Охота на медведя, рыбалка, тишина и покой — это чертовски хорошая сделка по сравнению с политикой и братом, который меня предает.

— Я не предавал тебя. — Хан отстранился, его голос стал спокойнее. — Я понимаю, почему ты злишься, но ты должен смириться с этим, и это не вина Перл.

Выпрямив спину, я скрестил руки на груди.

— Ты делаешь то, что должен делать. Я собираюсь на Аляску посмотреть на домики.

— А что насчет Лауры?

Я сморщил лицо, в моем сердце словно вонзился нож.

— Она выбрала Родные земли.

Хан потер лоб и вздохнул.

— Мне жаль это слышать.

— Что есть, то есть, — сказал я, отказываясь показывать ему, насколько я был сломлен внутри. — Тебе придется найти кого-нибудь другого для выполнения твоей грязной работы. С меня хватит.

Он наклонил голову и нахмурился.

— Магни, не надо.

Проигнорировав его попытку урезонить меня, я продолжил говорить.

— Я был у матери. Тебе нужно поговорить с ней.

— Почему, что случилось?

— Зобель и его друзья в заговоре против тебя, и я не хотел, чтобы она была в его доме, когда солдаты прибудут этим утром.

У Хана отвисла челюсть.

— Ты это несерьезно?

— Совершенно серьезно.

— Я в это не верю.

— Нет, с чего бы тебе верить? Вы с Перл уже согласились, что я параноидальный ублюдок, верно? Но, как бы то ни было, это придало мне целеустремленности, когда прошлой ночью я провел два часа, допрашивая всех восьмерых заговорщиков. Они сказали мне все в лицо.

— Ты пытал мистера Зобеля? — Руки Хана взметнулись к волосам.

— Единственным человеком, которого пытали, был я! Мне пришлось сидеть там и слушать их отвратительные разговоры о женщинах. Не волнуйся, ты поймешь, что я имею в виду, когда прослушаешь запись, которую я получил прошлой ночью. — Во время разговора я воспользовался своим браслетом, чтобы передать ему файл.

Он выглядел смущенным.

— С чего бы им тебе что-то рассказывать? В этом нет никакого смысла.

Я наклонил голову.

— Потому что они думали, что я с ними заодно.

— Что? — Хан выглядел так, словно проглотил муху. — Почему?

— Потому что они горели желанием вторгнуться на Родину и хотели воспользоваться падением пограничной стены. Жадные ублюдки искали случая поделить между собой Родные земли и приумножить свое богатство и власть.

— Да, но почему ты?

— Разве это не очевидно? Я тоже выступал за то, чтобы мы вторглись, и я не доверяю Перл. Пока мамаши восстанавливали стену, время было на исходе… — я пожал плечами. — Они рискнули завербовать меня, надеясь, что я тоже сыт по горло.

— Кто там был? — спросил он.

При каждом имени, которое я ему называл, его уши краснели еще больше, и когда я прокрутил для него фрагмент записи, Хан начал расхаживать по своему кабинету.

— Будет лучше, если смерть Хана будет выглядеть как несчастный случай. У тех немногих людей, которые ему верны, не должно быть никаких оснований подозревать, что его убила измена.

— Это был Шелдон Грант, который говорил? — Лицо Хана исказилось от холодной ярости. — Эти гребаные предатели. Просто подожди, пока я не доберусь до них своими руками.

Я пожал плечами.

— Обо всем этом уже позаботились. Сегодня утром, без четверти шесть, у меня было восемь команд, которые одновременно забрали их.

— Где они сейчас? — спросил он.

— Обычное место, никакого особого отношения.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Я говорю тебе сейчас.

Хан плюхнулся в свое кресло.

— Кем они хотели меня заменить? Тобой?

— Ага. Они думают, что Перл имеет над тобой слишком большую власть, и они знали, что я согласен.

— Но недостаточно, чтобы занять мое место?

Я фыркнул.

— Если бы я хотел быть правителем этой страны, я бы давным-давно убрал тебя. Эта работа не для меня.

— Ты никогда не задумывался об этом?

— Конечно. Но мне было четырнадцать, и я вырос из этого, когда понял, насколько скучна эта работа. Ты весь день сидишь за письменным столом. Я всегда предпочитал быть практичным. Быть среди своих охотников и чувствовать прилив адреналина от хорошей драки — это были лучшие дни для меня.

— Я должен поблагодарить тебя. — Хан выглядел немного напряженным, когда говорил это. Нас воспитывали не для того, чтобы извиняться или благодарить.

— Все в порядке. Только потому, что ты гигантская задница, это не значит, что я должен быть таким же.

Какое-то мгновение никто из нас не произносил ни слова, и комната наполнилась энергией, которая подстегнула мои эмоции. Когда Лаура впервые ушла от меня, я впал в запой, и я никогда не забуду Хана за то, что он был рядом со мной. Мы были двумя единственными людьми, которые когда-либо поймут, каково это — расти сыновьями Марка Аврелия. Временами этот человек был чудовищем, и Хану было тяжелее всего. Я помню, как отчаянно искал способ отвлечь отца, чтобы пощадить моего брата. Разработка и отработка боевых приемов были моей навязчивой идеей. Не потому, что мне это нравилось, а потому, что это было единственное, что, как я знал, мой отец всегда находил время понаблюдать за мной. И пока он наблюдал за мной, он не приставал к Хану.

Молчание нарушил Хан.

— Аляска, да?

— Я бы предпочел теплый пляж на юге, но я слышал, что там полно мамаш, и ты знаешь, как я к ним отношусь.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты нужен мне здесь.

Я пожал плечами.

— Тебе следовало подумать об этом до того, как ты согласился сделать Перл своей соправительницей.

Хан открыл рот, выглядя так, словно хотел возразить, но затем снова закрыл его со вздохом смирения.

— Хорошо, но я хочу, чтобы мы рассказали маме вместе.

— Почему? Я проделал тяжелую работу. Будет только справедливо, если ты сообщишь ей плохие новости. Я ненавижу, когда она плачет.

— Она наверняка захочет услышать это из первых уст.

В конце концов мы вместе отправились в дом нашей матери. Говорил Хан, а я был молчаливым задумчивым сыном на заднем плане.

— Ты что-нибудь знала? — спросил ее Хан.

Эрика теребила свои руки, ее лицо было бледным, а глаза полными слез.

— Нет.

— Ты никогда ничего не подозревала?

Она покачала головой и шмыгнула носом.

— Я понятия не имела.