Испорченный мед - Обри Тейлор

Никто не произнёс ни слова, но я видела, как у Сайласа сжалась челюсть. Он явно присутствовал не при одной ссоре между отцом и сыном. Тревога глубоко засела в моем сознании, когда я понял, что Арло всю свою жизнь искал способ сбежать от отца. Но будучи наследным питчером, делая то, что он любил и в чем преуспевал, он навсегда застрял в тени Артура Кинга.

— Кажется, сезон идет хорошо. — Он снова сменил тему на бейсбол, успешно оскорбив мой моральный кодекс. Взгляд на Арло был полон презрения. Я уже видел этот взгляд раньше, когда Арло смотрел на Ника. Это была чистая, необузданная ненависть.

— Арло поддерживал команду на протяжении всего пути, — сказал тренер, — он стал для нас ключевым игроком.

— Я уверен, что так оно и есть, — равнодушно оборвал его Артур.

— Вам удалось посмотреть много матчей? — Сайлас беззвучно подошел ближе и оперся на спинку дивана. Еще одна стена, на этот раз та, что защищала Арло.

— Несколько. Арло надо поработать над сплиттером.

— Это твоя подача, Отец, — спокойно ответил Арло. — У меня она никогда не получалась.

— Ты не можешь быть однобоким, — шагнул вперед его отец, и Сайлас инстинктивно скользнул на спинку дивана. — Фастболы, — Артур посмотрел на Сайласа, — слишком легко читаются. Ты играешь в полсилы.

— Ладно, Артур, — тренер хлопнул его по плечу, — давай накормим тебя и познакомим с мамой Тодда. Она уже пьяна и, между прочим, свободна.

Он бросил короткий, но полный заботы взгляд через плечо Артура, проверяя, как держится Арло, пока отвлекал его отца.

— Дыши, Арло, — прошептала я и сжала его ладонь. И вот тогда, наконец, с его губ сорвался неровный, сдерживаемый вздох. Он вырвал руку из моей, не сказав ни слова, и ушёл к задней двери, оставив меня стоять с открытой ладонью и лёгкой болью внутри.

— Я не... — начала я, обернувшись к Сайласу.

— Дай ему минуту, — сказал он, но что-то внутри меня сопротивлялось. Арло не нуждался в пространстве, которое они все давали ему в такие моменты. Ему нужно было, чтобы кто-то стал его опорой. Они просто привыкли оставлять его наедине с болью, он ведь столько раз отталкивал всех.

— Элла, — тихо предостерёг Сайлас.

— Он бы мне не дал минуту, — покачала я головой и пошла за Арло.

Проходя мимо Кайла на веранде, я увидела, как он удивлённо поднял брови:

— Он внизу, — указал он без лишних слов.

— Его отец здесь, — сказала я с верхней ступеньки.

Кайл заглянул в дом, мимо компании женщин, туда, где стоял Артур, слушая разговор, который его не интересовал.

— Будь с ним нежна, Персик. — Кайл открыл холодильник, протягивая мне два пива. — Он, возможно, не захочет их, но ты, точно.

Я попыталась рассмеяться ради него, но получилось только жалкое подобие смеха. Я спустилась вниз, по тропинке, подсвеченной слабыми огнями, прихватив по пути одно из одеял с кресел, и устроилась рядом с Арло у причала.

— Не сейчас, Блондиночка, — проворчал он и отвернулся от меня.

— Возьми пиво, Капитан, — сказала я, возвращаясь к прозвищам. В эту игру могут играть двое. — Не будь придурком.

Я легонько постучала бутылкой по его груди, и после некоторого сопротивления он всё же взял её. Небо стало густо-фиолетовым, солнце утонуло за линией деревьев, обрамляющих озеро.

— Он намекнул, но ты не подстилка для игроков, — тихо сказал он после долгого молчания— Мне жаль, что я не... — он облизнул нижнюю губу. — Тебе не следовало этого делать.

Он имел в виду противостояние отцу.

Я закуталась в одеяло, повернулась к нему лицом, скрестила ноги так, что они соприкоснулись с его бедром и спиной. Его плечо едва-едва склонилось ко мне, словно кто-то невидимый потянул за невидимую нить.

— Мне жаль, — сказала я, заставив его посмотреть на меня.

— Не надо, — он покачал головой, снова уставившись на воду. — Не смотри на меня так.

— Как?

— Тебе меня жаль, не следует этого делать. — Его слова вырвались наружу сдавленным, искаженным звуком.

— Мне не жаль тебя, — усмехнулся я.

Это была правда.

— Мне жаль его, — сказала я, — он видит в тебе машину, которую он может ударить гаечным ключом, если она не работает так, как он ожидает. Но ты не машина, Арло.

Он слушал, и я видела, как у него внутри скрипят и вращаются упрямые шестерёнки.

— Артур Кинг может навешивать ярлыки на кого захочет. Я могу быть подстилкой, если ему так хочется. Кайл может быть наркоманом, а Сайлас — мажором с красивым лицом. Я видела, как он на них смотрит. Он осуждает не потому, что уверен, что мы тебе вредим. Он боится. Он завидует, что у тебя есть поддержка.

— Элла... — прошептал он, склонив голову, и я почувствовала, как из него уходит злость.

— Он предпочитает игнорировать то, каким ты стал. — Я подождала, пока он снова посмотрит на меня, прежде чем приложить два пальца к его груди, туда, где билось сердце. — Ты, тот, кто заботится о Кайле, даже когда он этого не заслуживает. Ты — капитан, лучше которого я не встречала. Арло, ты считаешь себя подлым и безжалостным, но ты не можешь смотреть на меня с ненавистью, даже когда пытаешься.

Он судорожно сглотнул, кадык вздрогнул, и он потянулся ко мне, чтобы поправить одеяло, сползшее с моего плеча. Он плотно прижал его к моей груди, потирая шершавую ткань между большим и указательным пальцами.

— Чёрт, ты даже заставил меня сесть в машину, — усмехнулась я. — Даже Зои не смогла.

— Это я мог, — наконец пробормотал он, явно борясь с незнакомыми эмоциями. — Я должен был заступиться за тебя там.

— Ты заступаешься за нас всех. Постоянно. — Я положила руку на свое колено, пальцы всё ещё касались его сердца, когда он наклонился ближе. — Кроме того, я могу постоять за себя, — поддразнила я, — мы это уже обсуждали.

Он коснулся кулона на моей шее, вытянув его на цепочке под лунным светом. Золотое кольцо засверкало в тусклом освещении от лампы у сарая на озере.

— Оно было мамино, — сказал он, и я перевела взгляд на кольцо.

Почему он дал мне что-то столь особенное для него и доверил мне не потерять это, даже когда мы были не в самых лучших отношениях друг с другом? Я не могла сформулировать слова, чтобы спросить. Когда я снова подняла взгляд, он смотрел на меня, оценивая мою реакцию на информацию, которую я искала неоднократно, только чтобы получить молчание от всех, кого я спрашивала.

— Она бы возненавидела, то, каким стал папа, — он провел языком